Книга Измена. Отпусти меня, страница 32 – Ева Кострова

— Эля! Господи… — всплеснула она руками, а глаза ее расширились от тревоги. — Стас, отпусти её! Немедленно!

Он послушал ее и разжал свои руки, давая мне долгожданную свободу.

— Не смей меня трогать! — бросила ему зло, отходя подальше и нервно вздрагивая от отступающей истерики.

— Он больше не будет, — как душевнобольной проговорила мне мама. — Пойдет пока на улицу сходит, а мы с тобой чай попьем, успокоимся...

— Зачем ты так говоришь? — вновь вспыхнула, смотря на нее с осуждением. — Пусть проваливает и не возвращается. А я не хочу пить чай. Оставьте меня все в покое.

Мама резко вскинула голову, её лицо потемнело от негодования. Она поджала губы,будто сдерживая желание высказать мне что-то жёсткое, но всё же сдалась первой.

— Ты ведёшь себя, как ненормальная, — бросила, прикрыв в раздражении глаза. — Посмотри на себя. Орёшь, истеришь, выгоняешь отца твоего ребёнка. Это... Это безумие. Он имеет право быть рядом. Как бы ты ни бесилась.

Я открыла было рот, парировать или возмутиться, но сразу же закрыла его. Предатели. Вокруг меня одни предатели. Даже родная мать, пусть и желая лучшего для меня, временно вставала на сторону моего мужа. Да, она хотела, чтобы он помогал мне и поддерживал, только для меня сейчас любая встреча с ним была невыносима.

— Вот пусть и приходит к Вере, а меня не трогает, — отозвалась тихо и поспешила в палату.

— Вере? — донесся мне в спину удивленный голос Стаса. — Ты единолично решила, как ее назвать? Мы же… договаривались назвать её Златой.

— Да, единолично, — остановилась, вновь посмотрев на него. — Мне больше не нравится имя Злата.

— Такие вещи вообще-то решаются сообща, — проговорил Потапов, еле сдерживая рвущееся наружу недовольство.

— Я лишила тебя права голоса, — пожала равнодушно плечами.

— Тебе не кажется, что тебя слишком заносит? — всё же не удержался и повысил он голос.

Как же быстро сдали его нервы и слетела маска послушного и раскаявшегося мужа.

— Не кажется, — не поддавалась я. — Можно было бы и пожестче.

— Эля, — рявкнул он, зло сощурив глаза, — я ведь тоже себя могу так вести. Да, я накосячил, но это не дает тебе права так общаться со своим мужем.

— Потапов, ты с луны свалился что ли? — изумилась на его реплику. — Ты мне изменил. Тем самым дал мне право общаться с тобой так, как я посчитаю нужным. Если тебя что-то не устраивает, дверь за твоей спиной.

Он дернул щекой, в уголках губ мелькнула злая усмешка, лицо налилось глухим раздражением.

— Прекрасно, — процедил сквозь зубы, — При положительной динамике тебя выпишут через два дня. Вот тогда и поговорим с тобой.

Не удостоив больше ни меня, ни мою маму взглядом, он резко развернулся и ушел, его шаги отдалялись, звуча по коридору сухо и обрывисто.

Я стояла, не двигаясь. Лишь когда за ним закрылась дверь, почувствовала, как внутри всё сжимается — от усталости, злости и обиды, что снова осталась наедине с чужим непониманием.

— Довольна? — голос матери был как пощёчина.Только наездов от неё мне не хватало в тот момент. — Всё испортила. Он бы палату оплатил, и ты была бы с девочкой рядом. А теперь? Ну почему нельзя быть мудрее и попридержать свой язык?!

Я медленно повернулась к ней, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы — не от слабости, а от безысходности.

— Мам, — прошептала устало, уже не пытаясь что-либо доказывать, — шла бы и ты уже домой. Правда. По горло сыта на сегодня твоей «поддержкой».