Книга Бывший. Спаси нашего сына, страница 42 – Ева Кострова

Яркий, стерильный свет ударил в глаза.

— Здравствуйте, — улыбнулась приятная женщина в белом халате, склонившись надо мной. В её глазах не было суеты, только уверенное спокойствие. — Видите меня? Кивните.

Я слегка мотнула головой, внутри которой, как противный, густой кисель, разлилась тупая, ноющая боль.

— Ну и хорошо, вы в больнице, дорогая. Всё уже хорошо, сейчас наркоз отпустит и начнём бегать по коридорам... — Она ещё что-то бубнила, успокаивала, шутила, а я постепенно приходила в себя.

Вместе с сознанием накатывали воспоминания: липкий страх, запах крови, ржавый крюк… и самое главное — Алёшка.

Это было не просто воспоминание, а инстинкт, удар тока. Я попыталась вскочить, сорваться с постели, чтобы бежать, найти, спасти! Но миловидная женщина с недюжинной, неожиданной силой удержала меня на месте, словно стальной пресс.

— А ну лежать! — рявкнула она, и её голос, мгновенно утративший любезность, стал стальным. — Куда собралась? Вам нельзя двигаться!

— Мой сын, Алёшка! Сынок! — всхлипывая, прохрипела я. Каждый мой вдох был сдавленным, а голосовые связки, казалось, были ободраны. Я снова рухнула на подушки, обессиленная, чувствуя острую боль в зашитом животе.

Из глаз покатились горькие, бессильные слёзы, на душе поселилась тоска и ледяное отчаяние. Если отцу удалось сбежать, если он увёз Алёшку, то всё было зря.

И очнулась я тоже напрасно. Если мне больше никогда не увидеть моего сыночка, если его маленькая, тёплая ручка навсегда ускользнула от меня, то к чему вообще жить…

Пусть бы я умерла в том проклятом подвале.

— Да что ты так распереживалась, сейчас Антон Сергеевич придёт, и ты мужу позвонишь. У него и спросишь, как сынок ваш, — проворковала она, словно маленькой, вогнав меня в ступор.

— Мужу? — переспросила я, не веря, что это обо мне. Слова застряли в горле. — У меня мужа нет.

— Это уж вы сами разберётесь, муж,не муж, но сюда ты по его протекции попала, — ответила она, продолжая меня удерживать, хотя я и не сопротивлялась. Сил не было, чтобы спорить с этой абсурдной реальностью. — А вот и наш Антон Сергеевич.

Дверь распахнулась, и в палату буквально влетел огромный мужчина в белом халате. Высокий, плечистый, суровый. Он казался скалой, принесённой в эту стерильную комнату. Рукава медицинского халата буквально трещали по швам на его мощных, как брёвна, руках.

У него было серьёзное лицо, которое быстро стало ещё и суровым, стоило ему бросить взгляд на женщину у моей постели.

— Тааак, — буквально прорычал он, и его голос был глубоким, как гул мотора. — А ты что забыла в этой палате? Не твоё крыло, Игнатова!

— Простите, Антон Сергеевич, меня попросили дождаться пробуждения девушки и вас позвать.

— А ты, я смотрю, не торопилась. А ну брысь с моих глаз, и чтоб духу твоего не было в моё дежурство...

Не успела она и пискнуть, как суровый взгляд доктора, тяжёлый и пронизывающий, упал на меня. Мне захотелось слиться с постельным бельём, раствориться в матрасе, но так как это было невозможно, я просто потупилась и опустила взгляд. В его присутствии я почувствовала себя беспомощным, маленьким существом.

— Миронова? — Мне пришлось кивнуть, ибо проигнорировать такой бас и командный тон было просто невозможно. Он стоял надо мной, подавляя своим видом. — Имя, отчество, дата рождения...