Книга Папа для Бусинки. Завоюю тебя, бывшая, страница 67 – Лина Каро

Она буквально выдавливает из себя каждое слово, будто каждое стоит ей невероятных моральных усилий. Но всё же она сказала их, и я не знаю, как реагировать. Гляжу на Рому, поскольку хочу понять, что он думает по поводу всего этого спектакля. А внутри меня так и грохочут ее слова: «В этот раз будет еще больнее».

Ну не могла же я не так ее понять? Она же всё сказала совершенно четко! Да и как вообще игнорировать подобные угрозы⁈

— Хорошо, мама, спасибо тебе за это, — с каменным, непроницаемым лицом благодарит Роман, не проявляя ни малейшего желания усадить мать за стол и продолжить разговор. Можно сказать, вежливо, но недвусмысленно выпроваживает ее из нашей маленькой компании.

Евдокия Георгиевна, высокомерно и с вызовом приподняв бровь, крепко сжимает рукой свою модную сумочку, уголки ее губ кривятся в язвительной недовольной гримасе, и она молниеносно стреляет в меня ледяным острым взглядом, полным неприязни.

— Спасибо? Это всё, что ты можешь сказать своей родной матери, сын? Ладно, я пойду. Совсем забыла, что у меня давно назначена важная встреча. Я всего лишь хотела по-человечески поздороваться. До свидания, Лана! — на прощает она гордо вздергивает подбородок, всем своим видом говоря, что я сама виновата в том, что не подхватила оливковую ветвь, которую она мне бросила небрежным жестом с барского плеча.

В общем, судя по ее виду,я сама буду виновата, что меня в семью не приняли.

Проводив мать тяжелым взглядом, Рома тут же стремительно подсаживается ко мне, глаза его полны глубокой тревоги, он крепко обнимает меня, словно хочет убедиться, что со мной действительно ничего не произошло.

— Всё в порядке? Скажи честно.

— К… конечно… Всё нормально.

— Ты дрожишь, Лана. Она что-то тебе сделала? Что она сказала?

— Ничего. Просто… — Не могу подобрать слов, голос срывается.

— Скажи мне правду, — просит он мягко, заглядывая в глаза, и я чувствую всю его поддержку. — Не держи в себе.

— Она только что угрожала мне, Рома… — выдыхаю я, закусив губу, сердце бьется гулко, отстукивая удары. — Она…

Не успеваю договорить, как он порывисто хочет подняться и пойти за матерью, чтобы немедленно с ней разобраться, но я ничего такого не хочу. Хочу, чтобы он оставался рядом, ведь с ним я себя чувствую в полной безопасности. А его мать… Ничего она мне не сделает. Пока что. Рома не позволит. Он моя защита. Я это чувствую и знаю. — Ром, пойдем домой? У меня совсем пропал аппетит. Я больше не могу здесь оставаться.

Свиридов пышет настоящей яростью, кажется, раздувается весь от гнева.

— Подожди, Лана. Я хочу разобраться. Значит, она стояла тут и улыбалась, а сама угрожала тебе? Что она сказала? Мне нужно, чтобы ты передала дословно.

— Ром. — Мягко кладу руку на его сжатую в кулак ладонь в попытке утихомирить бурю. — Твоя мама очень сложный человек. И не думаю, что история с ней на этом завершена. Она не принимает меня по-настоящему. Но я не хочу открытой войны. Пусть будет даже худой мир, чем откровенная вражда. Я хочу сейчас просто пойти домой и отдохнуть. Просто быть с тобой. Пожалуйста.

— Давай хотя бы заберем еду на вынос, — предлагает Рома, который никак не прокомментировал мои слова про свою мать, но уверена, что он этого так просто не оставит. Напряжение идет от него мощными волнами, и он далеко не спокоен внутри.