Книга Папа для Бусинки. Завоюю тебя, бывшая, страница 28 – Лина Каро

А мне вдруг становится кристально ясно, что «нет» меня не устроит!

Молчу, пока молчу, ведь здоровье Ланы на первом месте.

В ней растет моя дочь, и они обе должны быть в порядке. Я не могу позволить, чтобы что-то случилось с ними обеими. Особенно по моей вине.

Повторяю себе, что нужно быть терпеливым. Не надо давить, не надо торопить события. Но каждый раз, когда я смотрю на нее, сердце сжимается, и я всё больше понимаю, что наше будущее зависит только от меня. Я должен быть рядом. Должен поддерживать ее. И я останусь, даже если она не хочет.

Навстречу нам выходит знакомая женщина-врач, на лице отражается недовольство.

— Что случилось? — спрашивает она, приглядываясь к Лане.

— Ей стало плохо, — киваю на нее.

— Я вижу! Несите в палату, — командует врач, кидая на меня обвиняющий взгляд. Качает головой.

Я и сам понимаю, что заставил Лану волноваться, вот она и свалилась в обморок.

Врач осматривает Лану, делает какие-то только ей понятные манипуляции.

— Надо лежать, ей нужен покой, как я уже и говорила. Ей нельзя нервничать, — говорит уже мне, и понятно без слов, что упрекает в нервозном состоянии беременной пациентки меня. — Вы же хотите сохранить плод?

Плод.

Против этого обозначения во мне всё восстает.

Не плод, а ребенка. Мою дочь!

— Я хочу, да, хочу, чтобы с малышкой всё было в порядке.

— Тогда можете поприсутствовать на УЗИ, желательно сделать, — говорит врач Лане, смягчаясь, — подходите на первый этаж, как соберетесь, ничего с собой брать не надо. Папочка тоже может пойти.

Лана вроде как хочет воспротивиться, но в присутствии врача молчит, заговаривает только тогда, когда она выходит:

— Спасибо, что донес, но на УЗИ я пойду одна. До свидания, господин Свиридов!

— Лана, позволь мне тоже пойти, — убеждаю ее, — я хочу быть рядом с тобой, поддержать тебя. Я никуда не уйду.

Она смотрит с сомнением,

— Зачем это надо, Рома? —качает головой. — Зачем это всё? Для чего это делаешь?

— Для чего? — Я ее сейчас реально не понимаю. — Ты беременна от меня, я хочу жениться на тебе, я…

— Подожди, я еще не давала согласия.

«Еще»! Меня цепляет это «еще», звучит так, будто вскоре она согласится. Интересно, она сама заметила этот нюанс?

— Лана, — вздыхаю, стараясь говорить мягко, подхожу к ее узкой кровати, на которой она лежит, откинувшись на подушки, такая трогательная, маленькая и хрупкая, но сильная и бойкая малышка, — мы не можем воевать сейчас, понимаешь? Нам надо помириться.

— А мы ругались? — вздергивает бровь, никак не хочет идти мне навстречу.

Такое ощущение, что я дикого зверька приручаю. Осторожно, кропотливо, с нежностью. Олененка, который застыл в лесной чаще, учуяв хищника. И этот олененок того и гляди даст стрекача.

— Ты понимаешь, о чем я говорю. Мы должны прекратить эту войну в СМИ. Пожениться…

— Ага, ясно, война в СМИ. Что и требовалось доказать. Только это тебя и волнует?

— Думаешь, я был бы здесь, если бы меня волновало только это? — завожусь. — Послал бы адвокатов и пиарщиков, и дело с концом. Но я пришел сам. Я здесь, потому что реально хочу жениться на тебе.

— Жениться, чтобы прекратились нападки на Свиридовых, да? Умно, Роман, очень умно. Вместо того чтобы опровергнуть грязные сплетни насчет меня, ты решил пойти ва-банк и войти в стан врага.

— Разве мы враги? — напрягаюсь, понимая, что должен держаться, а ей, черт побери, нельзя нервничать. — Лана, успокойся. Тебе нельзя волноваться. Я сейчас абсолютно искренен с тобой. Говорю всё как есть. Без подводных камней. И опровержение будет, но и жениться я тоже хочу. Воспитывать ребенка. Навещать тебя, а сейчас — пойти на УЗИ.