Книга Паладин, страница 51 – Анна Раф

Волшебница поблагодарила паладина за подброшенную идею. Крэйвел засмеялся.

— Лирэя благодари, — сказал он. — Если бы не он, мы бы с тобой никогда не встретились.

Крэйвел понимал, к чему идет этот разговор, и ему было неловко, учитывая то, что он увидел в темнице Катакомб Вингриса. Ему было досадно, что отношения между Фелисией и Лирэем сложились так неудачно. Волшебница могла терпеть Лирэя, но не более, он ей не нравился, и она все еще злилась на него за плен, хоть он и был очень мягким. А жаль, Лирэю она действительно нужна. В то время как Крэйвел при всем желании не мог дать Фелисии того, что она хотела. И дело было вовсе не личных предпочтениях Крэйвела.

— Да, эта встреча стала для меня… очень важной, — ответил девушка, она заметила досаду на лице паладина, и это ввело ее в замешательство. — Прости, я… слишком навязчива? — предположила она.

— Нет, — Крэйвел помотал головой, — пожалуйста, продолжай.

Фелисия ощутила холод, исходящий от него. «Ни шанса», — пронеслись в голове воспоминания об обидных словах, сказанных некогда Лирэем.

— Позволь мне избавить тебя от лишней патетики. Мы с тобой оба взрослые люди, кое-кто из нас даже слишком, — заговорила девушка, эти слова заставили Крэйвела улыбнуться. — Буду краткой. Я думаю, ты заметил, что сердце мое неспокойно рядом с тобой. Я влюбилась в тебя. Но похоже, этой любви суждено остаться без ответа. Почему?

Крэйвел вздохнул в ответ и развел руками, он не знал, как объяснить.

— Я разучился, — сказал он, пытаясь правильно подобрать слова, хотя и не был уверен, что ему это хорошо удается.

— Что ты имеешь в виду? — не поняла девушка.

— В Ронхеле так и осталась часть меня. Более человечная моя часть. Может быть, та моя часть, которая была эгоистичной, жадной и злой, но там же осталась и страсть.

— Ты имеешь в виду… того человека? — осторожно спросила Фелисия, боясь потревожить старые раны Крэйвела, но тот ответил непониманием. — Лирэйрассказал мне кое-что о том призраке, который тебе мерещится, — пояснила волшебница.

— Хмм, что именно? — решил уточнить Крэйвел, предполагая, что обидчивый засранец мог наговорить что угодно.

— Он намекнул мне, что вы были любовниками.

Крэйвел усмехнулся.

— Нет, это просто сплетни, — ответил он без смущения, он знал, что в монастыре по поводу их близких отношений шептались многие.

Романы между послушниками не были редкостью, но наставники старались пресекать эти низменные поползновения, правда, преуспел в этом только настоятель Ронхеля, хоть и чудовищной ценой.

Когда роды́ клятвы только заключили свои договоры с Сельей, когда возвели первые монастыри для воспитания первых поколений паладинов, правила в них оказались столь строги, что молодые люди калечили или даже убивали себя, лишь бы не оказаться в плену этих заведений. Родовая клятва обязывала семью отдавать в монастырь хотя бы по одному ребенку от каждого поколения, мнение самого ребенка при этом не учитывалось.

Тренировки были суровыми, а лишения — нечеловеческими. Паладин должен был быть слугой Селиреста, слугой Сельи, слугой справедливости и добра. Его собственные нужды задвигались настолько далеко, что паладин превращался практически в голема. Это был идеал, в своем стремлении к которому, церковники значительно переборщили. Наравне с запретом на чревоугодие, выпивку, праздность, табу накладывалось и на любые проявления страсти, разрешены были только платонические проявления любви. Паладины буквально давали обет воздержания во время последней клятвы и получали проклятье Сельи в случае его нарушения.