Книга Паладин, страница 49 – Анна Раф

Крэйвел пощадил его гордость и не стал комментировать увиденное.

— Мы можем поболтать где-то еще? Боюсь, здесь у меня снова поедет крыша, — вместо этого сказал он.

Лирэй бросил книгу на кровать и повел гостя в трапезную. В отличие от благоухающей темницы она езаросла паутиной и покрылась пылью. Хотелось швырнуть Крэйвелу еду прямо в рожу, но Лирэй помнил о том, что этот человек спас ему жизнь, более того, он был готов пожертвовать ради него своей собственной. Фелисия рассказала об этом Лирэю в дороге. Впрочем, для Крэйвела это был сомнительный подвиг, пожертвовать собой Крэйвел будет пытаться в любой непонятной ситуации, просто потому что он устал от жизни.

Но этикет есть этикет. Лирэй смахнул с кухонных принадлежностей пыль, вскипятил воды, налил им по чашке чая и насыпал в тарелку какого-то доисторического печенья, которое судя по виду было старше Вингриса, клятвопреступник уставился на Крэйвела в ожидании.

Крэйвел с трудом сдерживал улыбку, наблюдая за ребячеством сослуживца, за его дерганными движениями и выражением лица, будто мать заставила его накрыть на стол. С одной стороны, ему было смешно от того, что столетний паладин ведет себя, как подросток, с другой — он был рад, что Лирэй все еще так молод душой. Сам Крэйвел не мог этим похвастаться. Не то чтобы он чувствовал себя шибко старым, но и энергия молодости в нем уже потухла.

— Ну, ты рассказал Вингрису, что произошло? Он сказал тебе что-нибудь интересное? — начал Крэйвел настолько издалека, насколько это было возможно.

Лирэй не стал протестовать и поддержал разговор.

— Подтвердил, что Фринрост глубоко одержим. Напомнил мне, что я превращусь в такую же гадость, если не угомоню зло в своей душе.

— Да ладно, не обязательно в такую же, может быть ты будешь посимпатичнее, — усмехнулся Крэйвел.

— Прекрати, — шикнул Лирэй.

— А что Солигост? Про него Вингрис что-нибудь сказал?

— Сказал, что Солигост тоже одержим, но по-другому.

— Мда… а мы даже с Фринростом не справились, — вздохнул Крэйвел.

Лирэй устало протер лицо рукой.

— Как же я устал от поражений, — простонал он. — Вся моя жизнь — это сплошное поражение! Я вообще не знаю, какова победа на вкус!

— Ну, ты еще сто лет в яме посиди, глядишь, что-нибудь да изменится.

— Опять издеваешься, — Лирэй отвернулся.

Крэйвел смягчился, уловив, что это, похоже, последний шанс, наладить с ним контакт.

— Послушай, я тоже долгое время выхватывал ото всех подряд. Я натерпелся в Ронхеле, натерпелся в Нершере, годами не вылезал из больниц и лазаретов после последней клятвы. Я никогда и не ставил себе цель победить. Я просто видел проблему и шел ее решать. Потому что кто-то должен. Получалось не всегда. Но я делал все, что мог. По зову совести.

Лирэй хмыкнул, он разочаровался в гласе совести. Следуя ее навязчивому шепоту, он только попадал в неприятности, она всегда приводила его к очередным провалам. В то время, как Крэйвел хотел результата, Лирэй хотел побед, признания, уважения.

Лирэй был одним из тех, кто пошел в Ронхель по собственной инициативе. Репутация Ронхеля была безупречной, паладины, воспитанные в этом монастыре, не знали себе равных в стойкости, отваге и решительности. Непоколебимые, непобедимые… Лирэй хотел этой славы. И как же жестоко его мечты разбились о тот ужас, с которым он столкнулся в стенах этого легендарного монастыря, он был не готов платить такую цену.