Книга Паладин, страница 31 – Анна Раф

— Фринрост, товарищи, нам нужно найти и убить Фринроста, — напомнил Крэйвел, утомившись от наблюдения за их распрями.

В Ифельцио Вингрис их направил потому, что именно туда Солигост попросил его телепортировать. Никто не мог гарантировать, что это именно то место, где следовало искать братьев, но как минимум это было отправной точкой. По приблизительным расчетам и с учетом возможности призывать летающее ездовое животное, но за вычетом невозможности посещать города, в пути им предстояло провести месяца полтора и только при условии, что все пройдет гладко. Как выяснилось, ездового зверя мог призывать только Крэйвел, так что им придется делать привалы в те моменты, когда он будет спать. Несмотря на риск впасть в безумие, Крэйвел планировал спать редко.

Выбор снова пал на парящего ската. Его широкая спина вполне могла уместить на себе троих ездоков. Они придерживались дикой местности и избегали дорог и крупных рек, чтобы не попасться какому-нибудь патрулю, экспедиции или просто лишним свидетелям. Фелисия и Лирэй часто препирались, и это порядком надоедало Крэйвелу. Но он невмешивался в их распри, надеясь, что проявленное снисхождение поможет ему вразумить Лирэя в будущем. Фелисия была менее сдержана, она уже настрадалась от этого нытика. Скат летел быстро, ветер развевал волосы, но даже при таком темпе путь был неблизкий. Фелисия ужасалась мысли, что ей придется терпеть этого зануду так долго.

Лирэй от скуки постоянно донимал то волшебницу, то Крэйвела. Фелисии он рассказывал, какая она глупая и наивная, раз верит в сказки, которые рассказывала церковь Сельи, называл богиню паразиткой, а Фелисию ее цепной псиной. А Крэйвела пытался вывести в состояние бреда, напоминая про Ронхель и вопрошая, как же он мог простить Селье такое?

Фелисия и Крэйвел пробовали обсуждать другие вещи, тактично уходить от неудобных тем, но нет — Лирэю нужно было поговорить именно об этом, он постоянно переводил разговор обратно в это нездоровое русло. На первом же привале Фелисия плакалась Крэйвелу, что не вынесет больше, и зарежет Лирэя во сне.

Но Лирэй не доверял своим спутникам, так что воздержался от сна по ночам. Он подремал прямо на скате накануне привала, так что чувствовал себя относительно бодро. Крэйвел же валился с ног. Он не спал три дня и у него уже начинались галлюцинации, они были еще легкими и ненавязчивыми, но это уже был сигнал к тому, чтобы прервать свой пост бдения.

Оставив Лирэя дежурить, Крэйвел и Фелисия стали укладываться спать. Фелисии было очень неуютно оттого, что их сон будет стеречь ренегат, у которого зуб на нее. Крэйвелу же, кажется, было все равно. Если он умрет во сне, его это вполне устроит, за Фелисию будет обидно, конечно. Но сейчас паладин мог думать только о сне. Дорога, да еще и в такой компании, выматывала его сильнее любых битв.

На следующий день мучение продолжилось. Крэйвел понимал, что Лирэю просто скучно, да и накопившийся за сотню лет яд нужно куда-то девать. У Фелисии была кое-какая отдушина, она периодически занималась своими магическими изысканиями. А вот Крэйвел изнывал от безделья всю дорогу.

Крэйвел несколько раз предлагал Лирэю тренировочный спарринг, прямо на спине волшебного ската, но тот отказывался, явно не доверяя Крэйвелу. Ему казалось, что тот хочет намерено причинить ему боль или унизить, он ожидал этого от всех, кто его окружал. Особенно от Фелисии, от ее вечно презрительноговзгляда его тошнило. Он видел в ней избалованную жизнью снобку, для которой и он, и Крэйвел — букашки, выполняющие грязную работу.