Книга Паладин, страница 23 – Анна Раф

— Ну, здравствуй, новый гость, — поздоровался древний маг, его челюсти не шевелились, когда он говорил, но голос эхом прокатывался по залу доносясь откуда-то из центра черепа. — В последнее время в моем жилище удивительно людно. Честно говоря, меня это даже радует. За две тысячи лет немудрено заскучать.

— Так ты от скуки помогаешь ренегатам? — спросил Крэйвел, балансируя между бесстрашием и осторожностью.

— Можно и так сказать, — не стал отрицать лич.

— Лир держал в плену волшебницу, и ты помогал ему в этом. Тоже от скуки? — голос Крэйвела приобрел больше обвинительных нот.

— Да, Лир испытывает определенные сложности в поиске… друзей.

— Удивительно видеть древнего лича, обладающего таким животрепещущим сочувствием, — заявил Крэйвел, ясно давая понять, что не верит доброжелательному настрою мага.

— Я всегда был сентиментален, — признался Вингрис. — Годы одиночества никому не пойдут на пользу. Появление в моей обители этого молодого человека немного скрасило мои будни. Он прибился ко мне, как заблудившийся ребенок. Мне… жаль его. Он оказался таким же заложником собственного прошлого, как и я когда-то. Я знаю, как это тяжело.

Крэйвел раздраженно зарычал, прерывая откровение темного мага, о котором паладин совсем не просил.

— Я официально заявляю, отныне это подземелье называется Катакомбы Нытья! — сказал он, окончательно потеряв желание быть вежливым.

Вопреки ожиданиям, Вингрис ответил смехом, вполне искренним и беззлобным.

— Хорошо, хорошо, я понял тебя! Ты — человек дела, — сказал маг.

— Пока мы тут с тобой беседуем,где-то по комплексу слоняются Фелисия и Лирэй, мне следует поторопиться и найти девушку раньше, чем до нее доберется этот безумец, — поделился Крэйвел своими опасениями.

— Не бойся. Я не подпущу их друг к другу, — заверил лич.

— А давно она тут сидит? — спросил паладин, не оценив великодушия.

— Не более месяца, — ответил тот буднично.

«Не более месяца, экая мелочь, подумаешь!» — негодовал Крэйвел, он слишком хорошо знал, каким большим сроком становился месяц, когда ты в заточении! Однако он не стал тратить время на ругань.

— Выкладывай, зачем ты меня сюда притащил? — потребовал он.

— Лир пришел ко мне не один, вслед за ним пришли и другие. Ты их знаешь. Братья. Они стали куда большей головной болью, нежели этот воспитанный мальчик. В своей ненависти к Селье, они решили свергнуть ее с божественного престола. И они сочли, что я стану самой подходящей кандидатурой, чтобы занять ее место. Вот только меня они спросить не удосужились. Мы не сошлись во мнениях. Я прогнал их. Но я наблюдал за тем, что они творят. Я наблюдал усугубляющееся безумие и у одного брата, и у другого. Особые опасения вызывает Фринрост. Он уже был не в себе в день нашей первой встречи, но то, чем он стал сейчас… К сожалению, Лир не видел этого собственными глазами. Я хочу, чтобы ты притворился, будто я уговорил тебя примкнуть к нам. Вы вместе отправитесь за головой Фринроста. Я опасаюсь, что братья затаили на меня обиду. Кроме того, я хочу, чтобы Лир увидел, к чему он стремится, чем он станет в конце избранного им пути. Ты понимаешь меня?

Крэйвел кивнул в ответ. Он понял замысел лича. еДревний лич нашел друга и не хотел, чтобы тот обратился в сумасшедшего или одержимого. Крэйвел тоже этого не хотел.