Книга Измена. Предатель, это (не)твой сын!, страница 23 – Анна Раф

Перед глазами невольно проплывают моменты, когда мы были счастливы. Когда только-только познакомились, когда первый раз пошли гулять и когда он первый раз поцеловал меня… Как мы стояли под фонарём, как целовались посреди улицы и как снег шёл огромными хлопьями…

Меня захлестывает волна грусти. Я хочу, чтобы мой сон оказался правдой. Хочу, чтобы он вернулся, чтобы объяснил, чтобы оправдался.

Так проходитминута за минутой.

Я медленно прихожу в себя, собираю воедино сердце, разбитое на тысячи осколков.

Ещё совсем недавно с новорожденным ребёнком на руках я была абсолютно счастлива, а сейчас перед кроватью обездвиженного мужчины я абсолютно несчастна.

Я медленно беру его прохладную ладонь. Такая бледная, словно чужая.

Едва заметно прикасаюсь губами. Таким жестом Влад любил будить меня по утрам. Медленно целовал, начиная от кончиков пальцев и заканчивая ключицей, но иногда не мог остановить и целовал, целовал… Целовал так, словно это наше последнее утро.

Тревога ни на мгновение не отпускает меня. Мысли путаются в голове. А что, если и в самом деле предательства не было? Что, если разыгравшаяся фантазия нарисовала лишнего? Что, если Эвелина родила от другого мужчины?

Внимательно рассматриваю руки мужчины. На них мне известна каждая линия, каждый шрамик. Подвожу его ладони к своим губам и нежно целую. В этот момент слёзы наворачиваются на глаза. Собравшись с духом, произношу:

– Я думала не говорить тебе. Хотела утаить, – мой голос звучит тихо, но уверенно. – У нас родился сыночек. Богатырь. Вес: три с половиной, рост: пятьдесят пять сантиметров, – рассказываю и целую его руки. – Представляешь, у него твой носик и глазки тоже твои…

Он всё слышит. Слышит, но не может ответить. Я точно знаю… Он рядом со мной, совсем близко. Он скоро вернётся…

– Я дала ему твое имя, – продолжаю я, чувствуя, как тревога медленно покидает меня. – Владислав Владиславович, по-моему, звучит очень хорошо. Мне кажется, он вырастет таким же, как и ты. Умным, целеустремлённым и слегка упрямым.

На секунду я позволяю себе легонько улыбнуться.

– Вот сам увидишь. Владислав Владиславович ещё покажет себя, ведь у него твои гены, – в очередной раз слабо улыбаюсь. – Давай, когда тебя выпишут, поедем в гости к твоей маме и найдем твои детские фотки. Я приблизительно помню, твоя мама показывала твой детский фотоальбом. По-моему, он твоя детская копия.

Я продолжаю говорить, как будто каждое произнесенное слово – тонкая нить, связывающая нас. Мой голос слегка дрожит, но я стараюсь держать себя в руках.

– Я верю, что ты слышишь меня, – шепчу я, стараясь вложить в голос всю свою надежду и любовь… – Мы оба ждем, когда ты вернешься к нам.

Его веки практически незаметнодёргаются.

Легкая дрожь проходит по моему телу, сердце начинает биться быстрее.

Он слышит меня, он со мной…

– Ты вернёшься ко мне, – добавляю я, сжимая его руку крепче. – Ты обязательно увидишь своего сына. Увидишь его первые шаги, услышишь его первые слова.

С замиранием сердца я вглядываюсь в его лицо, стараясь уловить каждый намек на движение. Мгновения тянутся бесконечно, но я не могу отвести взгляда, не могу перестать надеяться.

И вдруг – снова. Его веки по новой дрожат, совсем слегка, но этого достаточно, чтобы моё сердце замерло и тут же забилось вдвое быстрее.