Книга Измена. Иллюзия обмана, страница 34 – Анна Раф

С болью кусаю язык. Господи, и как я только могла позволить подобным словам сорваться с моего языка. Надеюсь, что Надька не поняла смысл и не надумает себе ничего лишнего…

– А кто сказал, что я кого-то из себя изображаю? – ухмыляется. – Может быть, я и есть заботливый.

– Не надо устраивать цирк при ребёнке! – прожигаюмерзавца убийственным взглядом.

– Мам? – подаёт голос доченька и как-то странно смотрит то на меня, то на своего отца.

– Всё хорошо, доченька, я потом тебе всё объясню, ладно?

– Сколько можно вас ждать? – со спины до нас доносится раздражённый женский голос.

Оборачиваюсь и встречаюсь с слегка враждебным взглядом медицинской сестры.

– У девочки процедура, покиньте палату! – строго произносит девушка и жестом указывает на дверь.

– Я скоро приду, родная, – целую дочурку в лоб.

– Пока, разбойница, – у Горького хватает наглости потрепать дочь за волосы перед тем, как уйти.

Вот же мерзавец! Ему забавно, а мне потом дочери объяснять, что не было никакого папы.

От злости сжимаю кулаки так сильно, что белеют костяшки.

– Горский, ты что устроил?! – едва ли не вскрикиваю я, когда мы только-только вышли из палаты.

– Я ничего, – пожимает плечами. – Просто хотел поближе познакомиться со своей дочерью. Нельзя?

– Тебе нет! И не надейся! Надн не нужен такой отец, как ты! Понял?! – произношу с нескрываемым презрением в голосе.

– Ну ты меня демонизируешь почём зря, – разводит руками и произносит издевательским голосом: – Мне кажется, я мог бы стать отличным папой. Любящим, заботливым и, что немаловажно, понимающим.

– Был бы, да “бы” мешает! Ты народил себе, вот и воспитывай, а к моему ребёнку ближе чем на десять метров приближаться не смей!

– Народил? – вытягивает бровь в вопросительном жесте. – По-моему, ты что-то путаешь.

– Путаю? – такой откровенной наглости я от него не ожидала. Смотрит мне в глаза, врёт и не краснеет.

– Путаешь, – пожимает плечами. – Будешь смеяться, но у меня годы ушли на восстановление здоровья, а потом и бизнеса. Как-то немного не до детей было.

Я совершенно не понимаю, о чём он. Какое здоровье, какой, к чёрту, бизнес?

Впрочем, ладно, мне совершенно нет дела до жизни бывшего. Пусть он хоть на Марс успел слетать или с Луны свалиться, мне всё равно.

– Ладно, мне не особо интересно выслушивать тебя. Путаю, не путаю – всё равно, – отмахиваюсь.

– Как угодно, – в очередной раз пожимает плечами и спрашивает: – Кстати, родинка на шее дочери? Ты её не обследовала? Довольно большая. Я бы задумался об её удалении.

– Знаю. Мы ходили к врачу, родинка абсолютно нормальная. У меня точь-в-точь такая же была.Я удалила в восемнадцать, дочь немного подрастет и тоже удалим. И вообще, это не твоё дело.

– Семейная родинка. Интересно, – произносит с задумчивым видом и, словно попав в какое-то забвение, замирает, погрузившись в свои мысли.

Горский

– Семейная родинка. Любопытно… – в который раз проговариваю вслух, нарезая круги по кабинету.

Как бы я ни старался восстановить в памяти кадры того рокового дня – тщетно. Сколько ни пытался, все попытки увенчались полным крахом. Стёрлось, словно с компакт-диска, и сейчас хрен восстановишь.

Но диалог с бывшей женой натолкнул меня на некоторые мысли и заставил задуматься.

Вероятность правдивости моего суждения, конечно, мала и граничит с бредом, но всё-таки какую-то долю здравого смысла в себе несёт.