Книга Реанимируй моё сердце, страница 6 – Галина Колоскова

— Что случилось? — врываюсь в операционную, где царит ощутимое напряжение.

Медсестра Анна бросает на меня испуганный взгляд.

— Игорь Петрович. Операция на аортальном клапане. Пациент — мужчина, 54 года. У Ивана Петровича дрогнула рука… повредил стенку аорты. Массивное кровотечение.

Подхожу к столу. Картина ужасающая. Море крови, в котором барахтается команда Игоря. Сам он бледный, с расширенными зрачками. Его знаменитое хладнокровие испарилось без следа. Он ненавидит меня. За мои успехи, за то, что я моложе и талантливее. Но сейчас он смотрит на меня как на единственное спасение.

— Отойди, Игорь, — прошу тихо, но так, чтобы слышали все.

Он молча отступает, и я чувствую на себе тяжёлый, полный неприязни взгляд. Мне нет до этого дела. Есть только пациент. Трепещущее, истекающее кровью сердце.

Руки действуют на автомате. Зажимы. Аспирация. Нужно найти источник, быстро.

— Анна, тампонируй. Сергей, готовь шовный материал. Все успокаиваемся. Работаем.

Говорю чётко, как робот. Мозг отказывается думать о чём-либо, кроме анатомии, сосудов, техники наложения шва. Это мой язык.

Я погружаюсь в знакомый ритуал. Мир сужается до раны, до кончиков моих пальцев, иглодержателя.

Но тень от вчерашнего дня нависает проклятыми образами. Рука Марка на талии Снежаны. Её самодовольная улыбка. Шёпот за спиной. В глазах на мгновение плывёт. Палец, держащий изогнутую иглу, едва заметно дрогнул.

— Арина Сергеевна? — тревожный голос анестезиолога.

— Всё в порядке, — отрезаю я, заставляя себя сделать глубокий вдох. — Концентрация.

Я не могу ошибиться. Не здесь. Не из-за них. Сжимаю челюсти до боли, заставляя мозг очиститься. Фокус. Только фокус.

Минуты, растянутые в вечность. Наконец, кровотечение под контролем. Пластика клапана завершена. Сердце бьётся ровно и уверенно, заполняя собой пустоту в моейсобственной груди.

— Стабилен. Переводим в реанимацию, — произношу я, и только сейчас чувствую, как дрожат колени и мокрую от холодного пота спину.

Снимаю перчатки. Руки трясутся. Я прячу их в карманы халата.

Через час Игорь подходит ко мне. Его лицо всё ещё серое, но в глазах уже загорелись знакомые злые огоньки.

— Блестяще, Ковалёва. Как всегда… Жаль, не все могут сохранять хладнокровие, когда их личная жизнь разваливается на куски. Новости быстро разносятся.

Он поворачивается и уходит, оставляя меня сжимать кулаки в карманах. Он знает. Черт возьми, он всё знает. Кто ему сказал? Когда? Снежана? Чтобы окончательно добить меня? Сколько же времени Марк мне изменяет? Или это просто больничные сплетни, которые разносятся быстрее вируса?

Час спустя — планёрка. Я сижу, стараясь выглядеть собранной, но каждое слово начальства доносится словно сквозь вату. Я вижу, как на меня смотрят коллеги. Одни с жалостью, другие с любопытством, третьи — как Игорь — с плохо скрытым злорадством.

— …И наконец, — подходит к завершению главный врач, — хочу отметить самоотверженную работу Арины Сергеевны, которая сегодня спасла ситуацию в операционной Игоря Петровича.

Все взгляды устремляются на меня. Щёки горят.

Игорь фыркает, не глядя в мою сторону.

— Да, самоотверженность — это хорошо. Но в нашей профессии важна стабильность. Нельзя допускать, чтобы личные проблемы сказывались на работе. Мы имеем дело с жизнями. Сегодня у Арины Сергеевны дрогнула рука. К счастью, обошлось. А в следующий раз?