Книга Реанимируй моё сердце, страница 48 – Галина Колоскова

— Это наша общая победа, — поднимаю на него взгляд.

— Нет, Арина. Это твоя победа! Ты молодец. Выстояла.

Он прав. Я это знаю. И улыбаюсь в ответ. Я — успешный, востребованный хирург. Любимая женщина. Даже не знаю, какой из статусов для меня в приоритете.

— Родители звонили, — сообщаю, отодвигая планшет. — Пригласили на ужин. В их дом.

Станислав ставит стакан и внимательно смотрит на меня.

— Что ответила?

— Что мы приедем. Но ненадолго.

— Ты уверена, что готова к этому? — он хмурится, но не отговаривает.

Благодарна ему за это.

— Да. Я установила правила и чёткие границы, — понимаю, что поступаю совершенно без логики, но не могу вычеркнуть их из жизни. — Это будет… дипломатический визит. Не возвращение домой.

Он кивает, зная, какую цену я заплатила за способность защищать себя, даже от тех,кого когда-то безгранично любила.

Вечером мы едем в родительский дом. Туда, где выросла я, где меня всегда ставили на второе место. Мы подъезжаем к старенькому трёхэтажному дому с обшарпанными стенами и облупленной штукатуркой. Он не радует глаз. Разруха. Сердце сжимается в старой привычке ждать неприятностей. Делаю глубокий вдох и расправляю плечи. Я не та девочка, что жила здесь раньше. Я — гость.

Нас встречают на пороге. Мама и папа. Улыбки натянутые, совсем как мои нервы. Родители выглядят… насторожёнными, не бросаются обниматься. Мы словно два воюющих клана, встретившихся для подписания перемирия.

— Проходите, проходите, — приглашает мама дрожащим от волнения голосом.

Заходим. Веду себя осторожно. Жду подвоха. Настороженно оглядываюсь по сторонам. За пару минут успеваю пожалеть, что согласилась приехать. Что мешает Снежане выскочить из дверей в соседнюю комнату?

Дом пахнет по-прежнему. Пирогами и яблочным чаем. Но кое-что изменилось. На стенах нет свежих фотографий Снежаны. Старые — с нами обеими — остались. Но их стало меньше. Молчаливое признание собственной несправедливости. Мне это нравится.

Ужин проходит спокойно. Мы говорим на нейтральные темы. О моей работе, о клинике, о погоде. Они не упоминают Снежану. Не пытаются оправдываться. Они словно учатся заново быть моими родителями. И я учусь быть с ними.

— Арина, — папа откладывает вилку и смотрит на меня серьёзно. — Мы… покупаем квартиру. Марк дал согласие. Мы вернём тебе твою долю денег плюс то, что потрачено на мебель. До копеечки. Всё, что ты вложила.

Бросаю взгляд на Станислава. Сегодня утром мы решили, что будем строить дом. Снова сработал его дар предвидения. Я качаю головой.

— Нет. Оставьте себе. Это не так важно. У меня есть всё, что мне нужно.

— Но это справедливо! — настаивает мама.

— Справедливость — это не всегда деньги, мама, — возражаю мягко, но твёрдо. Показываю взглядом на накрытый стол. — Справедливость — это вот это. Наш сегодняшний ужин. Ваше уважение к моим правилам. Для меня — достаточная компенсация.

Они переглядываются. Заметно, как тяжело принять им меня новую. Не покладистую, согласную безропотно тянуть на себе воз семейных проблем дочь, а требующую уважения. Они приняли условия, теперь нужно свыкнуться с ними.

Мама осторожнообнимает меня на прощание.

— Мы любим тебя, дочка. И гордимся тобой.

Согласно киваю.

— Я знаю, мама, — впервые за долгое время, эти слова не вызывают у меня горькой усмешки. Да, они любят. Как умеют.