Книга Реанимируй моё сердце, страница 35 – Галина Колоскова

«Довольна? Ты забрала у меня всё! Но я не позволю тебе быть счастливой. У меня есть кое-что, что вернёт тебя на землю. Не сомневайся».

Опускаю руку с холодным гаджетом. Неприятная, ледяная волна скользит по коже. Что она задумала на этот раз? И какой козырь может быть у неё на руках?

Глава 16

Я стою над операционным полем. Уверенные руки в стерильных перчатках. Бесстрастное лицо скрыто маской. Передо мной — бьющееся, живое сердце. Оно молодое, сильное, но преданное собственным аномалиям. Это сердце двадцатидвухлетней гимнастки, Маши Валеевой. Её карьера, её мечты об Олимпиаде остались в прошлом. Сейчас жизнь известной спортсменки висит на волоске, на тончайшей нити, которую держу я.

— Кардиоплегический раствор введён, — мой голос звучит ровно и механически под маской. — Сердце останавливается.

В операционной воцаряется та особая, напряжённая тишина, которая бывает только в святая святых. Слышен лишь монотонный пик аппарата ИВЛ и слабый гул приборов. Я протягиваю руку, и сестра кладёт мне в ладонь скальпель. Холодное, острое лезвие, как продолжение моей собственной руки.

Я чувствую взгляд Станислава. Он стоит напротив меня, ассистируя. Его присутствие не давит, а наоборот, создаёт невидимый силовой каркас, опору. Мы работаем в полной синхронности, без лишних слов. Наш тандем — это идеально отлаженный механизм, где он предугадывает каждое моё движение, а я чувствую его готовность подставить плечо.

— Арина? — его голос доносится сквозь маску. Он не спрашивает, всё ли в порядке. Он спрашивает, готова ли я.

— Да. Начинаем, — это всё, что я говорю.

И я начинаю. Мой мир сужается до размеров сердца. До тончайших сосудов, до мышечных волокон, до той самой аномалии, что угрожает оборвать молодую жизнь. Разрез. Зажимы. Каждое моё движение выверено, точно, лишено суеты. Здесь, в этой стерильной тишине, под ярким светом ламп, я нахожу своё окончательное успокоение. Здесь нет места боли прошлого, нет жгучего предательства, нет назойливых голосов родителей. Есть только я, мой разум, мои руки и жизнь, которую я обязана спасти.

— Вижу дефект, — сообщаю ровным голосом. — Приступаю к пластике.

Работа требует ювелирной точности. Микроскопические швы, восстановление формы, укрепление стенки. Пот стекает по моей спине под стерильным халатом, но мои пальцы не дрожат. Они знают своё дело. Они помнят каждую секунду всех долгих часов у операционного стола, которые привели меня сюда.

Я поднимаю взгляд и на мгновение встречаюсь с глазами Станислава. Над маской видны только они. Чёрные, глубокие, как ночной океанперед штормом. В них нет тревоги. В них — абсолютная, несгибаемая вера. В меня. Мы работаем несколько часов. Мышцы затекают, шея ноет от постоянного напряжения. Но внутри меня растёт странное, почти эйфорическое чувство. Это сражение мы выигрываем вместе.

— Последний шов, — произношу я, и мой голос звучит устало, но торжествующе.

— Снимаю с искусственного кровообращения, — отвечает Станислав.

Мы замираем. Все в операционной замирают. Проходит секунда, другая… и сердце на мониторе делает первый, робкий удар. Потом второй, третий. Ритм выравнивается, становится сильным, уверенным.

— Синусовый ритм, — сообщает анестезиолог. — Все показатели в норме.

Тишину разрывают негромкие, сдержанные возгласы одобрения. Операция прошла блестяще. Спортивная карьера девочки спасена. Она сможет работать тренером. Её жизнь — тоже.