Книга Реанимируй моё сердце, страница 17 – Галина Колоскова

Глава 7

Марк

Я закрываю дверь квартиры и замираю на секунду, прислушиваясь. Тишина. Не та, благословенная, когда Арина читает в кабинете, а я отдыхаю после работы. А гнетущая, пустая. Пахнет не привычным ароматом ужина, а чем-то чужим, сладким и приторным. Ароматизатор. Снежана снова включила эту дурацкую машину!

— Маркиз, это ты? — из гостиной доносится её голос, томный и ленивый.

Маркиз… Раньше это прозвище заставляло меня улыбаться. Сейчас оно режет слух. Я снимаю туфли и с тоской смотрю на полку. Мои домашние тапочки куда-то запропастились. Опять. Приходится идти в носках.

Она развалилась на диване, закинув ноги на подлокотник. В дорогом шёлковом халате, который я подарил Арине. На экране телевизора сменяются кадры какого-то ток-шоу. На журнальном столике — пустая коробка от суши, смятая салфетка, пятно от соевого соуса.

— Ужин на кухне, если хочешь, — она не отрывает взгляда от телевизора, лениво облизывая палочку для еды. — Заказывала из нового японского места. Очень крутые роллы. Тебе взяла запечённые, как ты любишь.

Иду на кухню. На столе — ещё одна коробка. Приоткрытая. Рис заветрился. Мне внезапно до тошноты захотелось картофельного пюре с котлетой. Того, что Арина готовила по четвергам. Домашнего. Горячего.

— Слушай, а нельзя ли как-то… готовить? — осторожно спрашиваю, возвращаясь в гостиную. — Ну, хоть иногда.

Снежана медленно переводит на меня взгляд. Красивое лицо искажает гримаса брезгливости.

— Готовить? Серьёзно? Марк, мы не в каменном веке. Есть куча сервисов доставки. Зачем терять время у плиты, когда можно потратить его на что-то приятное? — она обольстительно улыбается, но сейчас это не действует.

— Просто… еда холодная. И не домашняя.

— А ты разогрей в микроволновке, если тебе так уж принципиально, — она отмахивается и снова смотрит на телевизор.

Я вздыхаю и плетусь разогревать эти проклятые роллы. Микроволновка гудит, а я оглядываю пространство кухни. Раковина забита грязной посудой. Не просто чашками, а сковородками, кастрюлями. Видимо, Снежана всё-таки пыталась очистить её от объедков и загрузить в посудомойку. Безуспешно. Столешница липкая. Мусорное ведро переполнено.

Рай. Это должен был быть рай. Свобода от условностей, от рутины, от вечной серьёзности Арины. Страсть,огонь, безумие. А получилось… это. Грязные носки на полу в прихожей, пыль на полках, вечный бардак и холодная еда из картонных коробок.

Съедаю роллы, почти не чувствуя вкуса. Иду в ванную умыться. На зеркале — разводы. На раковине — разбросанная косметика Снежаны. Моя бритва валяется где-то под ней. Я не могу найти свой гель для душа. Пользуюсь её, пахнущим какой-то химической клубникой. Не могу сдержаться:

— Снеж, а где мой гель?

— Какой гель? А, этот, с мужским запахом? — доносится из гостиной.—Выкинула. Слишком вонял. Купишь новый.

Я сжимаю раковину. Выкинула. Взяла и выкинула мою вещь. Мою! В моей же квартире! Матерюсь про себя. Не знаю, насколько ещё меня хватит.

Вечер. Ложимся в постель. Раньше это был храм страсти. Теперь Снежана уткнулась в телефон, листая ленту в соцсетях. Я смотрю в потолок.

— Слушай, может, всё-таки приглашать раз в неделю уборщицу? — предлагаю я. — Пройдётся с тряпкой по полкам, по полу, пропылесосит.

Она отрывается от телефона.

— Что?.. — недовольно морщит нос.— Нет! Не хочу, чтобы тут какие-то чужие тётки шныряли! Это наше личное пространство!