Книга Реанимируй моё сердце, страница 12 – Галина Колоскова

Смотрю в экран на родные, знакомые лица — и впервые вижу их по-настоящему. Я вижу, как мама бессознательно прикрывает пространство рядом с собой, как будто обнимая невидимую Снежану. Я вижу, как папа смотрит на меня с упрёком. С выражением, с которым он говорил: «А почему ты не в золотых медалистках? Не захотела? А твоя сестра, если бы могла, как ты…»

Вся моя жизнь пролетает перед глазами. Выпускной — «Снежана душа компании, а ты вся в учёбе». Поступление в мед — «Снежке бы твои способности, она бы давно была знаменитостью». Свадьба — «Наконец-то и Арина устроилась, а то мы уж забеспокоились». Всегда вторым сортом. Всегда «удобной» дочерью. Тупой, нечувствительной болванкой, которая всё стерпит, всё поймёт и ни на что не пожалуется.

— Арина, ты нас слышишь? — мама спрашивает с тревогой. — Ты должна это пережить и простить. Ради нас всех. Мы же одна семья!

Одна семья. Да. Я прекрасно понимаю это сейчас. Они — одна семья. Мама, папа и их хрупкая, нежная Снежана. А я… так, приложение. Статуя, которая должна стоять молча в углу и не мешать.

Глубокое, леденящее спокойствие укутывает мозг. Скандалить с родителями я не стану. Смысл? Они всё равно меня не слышат. Боль, ярость, отчаяние замораживаются, превращаясь в алмазной твёрдости ком.

— Нет, — говорю очень тихо.

— Что «нет»? — не понимает папа.

— На каждую вашу фразу «нет». Я не должна это пережить. Я не прощу их. Нет, я не вернусь к мужу, который предал меня с моей сестрой. И нет… — мой голос крепнет, в нём появляются стальные нотки, — я больше не буду «понимать» и «прощать» ради того, чтобы быть удобной для вас! Я подаю на развод!

Наступает оглушительная тишина. Они смотрят на меня с таким изумлением, будто я только что отрастила вторую голову.

— Арина! Опомнись! — кричит мама. — Что ты несёшь!

— Я несу то, что должна была сказать давно. У вас есть дочь — Снежана. Любите её, оправдывайте, жалейте. Но без меня. Я устала бытьдля вас тенью. С сегодняшнего дня я живу свою жизнь. И не позволю вам или кому-либо ещё указывать, как мне её жить.

— Да как ты смеешь так с нами разговаривать! — рявкает отец, багровея. — Мы твои родители!

Взрываюсь:

— Родители не требуют от дочери заткнуться и улыбаться, когда ей вырвали сердце! — моё хвалёное хладнокровие на мгновение даёт трещину. — Я не выгоняла её, это сделал Марк. Видно он не любит её так, как она себе придумала. Прощайте.

Я протягиваю палец, чтоб отключится.

— Арина, нет! Подожди! — кричит мама в камеру, её лицо искажено ужасом. — Если ты разорвёшь связь сейчас, то… то…

Я не даю ей договорить. Нажимаю на красную кнопку.

Экран гаснет.

Тишина. Глухая, абсолютная. До звона в ушах. Я стою в центре комнаты, дрожа всем телом, и смотрю на собственное отражение в чёрном экране планшета. Только сейчас ощущаю, что по щекам текут слёзы.

Я только что сожгла последний мост. Отрезала себя от своей семьи. От того, что всегда считала своим крепким тылом.

Теперь у меня нет ничего связывающего обязательствами с прошлым. Есть только я. Арина Ковалёва. Со своим умом, своими руками и своей волей.

Я стираю слёзы, поправляю прядь волос, выбившуюся из пучка. Отражение в зеркале больше не кажется измождённым. В глазах появился новый огонь. Огонь одиночества. И решимости.

Беру папку и сумку. Выхожу из номера. Спускаюсь по лестнице. Не хочу рисковать. Ловлю такси. Называю адрес клиники Станислава.