Книга Случайная двойня для босса, страница 75 – Алла Ларина

– Потому что у папы нет физкультуры, – не сдаётся сын.

Мы смеёмся. Я ловлю на себе быстрый, тёплый взгляд мужа, и сердце на секунду сжимается. Старшие двойняшки вот уже пять лет в ремиссии, и каждый такой вечер для меня как маленький личный праздник. Из-за лечения они пошли в школу на год позже, чем могли бы, но мне всё равно. Главное – что они здоровы, что бегают, спорят, забывают сменку, рвут колготки на переменах и жалуются на домашку. Всё остальное приложится.

По Косте с Катей вообще не скажешь, что они родились почти на два месяца раньше срока. Крепкие, шумные, оба мы уже записали в секцию плавания – благо бассейн недалеко от дома. Костя любит соревнования, Катя – красивую форму и медали, которые звенят в руках.

Няня теперь у нас одна – но лучшая. Галина Степановна хоть и в возрасте, но всё такая же бодрая. Она успевает и ужин приготовить, и уроки проверить, и сказку на ночь прочитать, если мы задерживаемся. Когда младшие, хихикая, пытаются спрятать кусок пирога в карман, она одним только взглядом заставляет их аккуратно положить всё обратно на тарелку.

К вечеру дети, как всегда, затихают не сразу. Нужно обязательно устроить «прощальный концерт»: Маша читает стихотворение, где-то на третьей строке сбивается, краснеет, но всё-таки дочитывает до конца. Мишка сопровождает её тихим фальшивым напевом, изображая музыкальное сопровождение.

– Это вам, – Маша протягивает нам свою папку. – Тут… ну, это наш семейный альбом. Я сама клеила.

Внутри – распечатанные фотографии, рисунки, детские подписи: «первый день в школе», «первый заплыв Кати», «Миша и Костя строят корабль», «мама на работе», «папа спит на диване» (на этой фотографии Глеб выглядят особенно внушительно, с котом на груди и двумя младшими поверх одеяла).

Я перелистываю страницы, и в каждом снимке – маленький кусочек пути от той ночи в гостиничном люксе до этой веранды, до этих крупных детских букв.

– Спасибо, зайки, – шепчу, обнимая старших. – Это лучше любого подарка.

Глеб только молча кивает и быстро, почти незаметно проводит ладоньюпо глазам.

Наконец мы укладываем всех – по своим кроватям, с привычными ритуалами: Катя без сказки не заснёт, Косте нужно «пять минут полежать рядом», Миша требует «ещё один вопрос из учебника по окружающему миру», Маша просит проверить, закрыт ли дневник.

Когда двери детских наконец захлопываются, дом наполняется редкой для него тишиной.

Мы с мужем устраиваемся на нашей любимой веранде. Вечер тёплый, но не жаркий, за садом гудят далёкие машины, над головой – чёрное небо с несколькими звёздами, которые удаётся разглядеть сквозь городскую засветку.

Я поджимаю ноги под себя, укрываюсь пледом, принимаю из рук Глеба кружку чая и чувствую, как усталость дня наконец догоняет. Усталось приятная, плотная – от того, что сегодня всё было не зря.

– Ну что, госпожа замгендиректора, – чуть насмешливо тянет Глеб, устраиваясь рядом и притягивая меня ближе, – счастливы?

– Очень, – честно говорю. – У меня лучшая работа, лучший муж и лучшие дети на свете.

– Скромность – твоё второе имя, – улыбается он. – Хотя насчёт детей не спорю.

Я молчу, прижимаясь к нему щекой. Последние пару лет я успела сделать то, о чём раньше только мечтала: всё-таки закончила университет, пусть и заочно, и теперь официально работаю не просто «Софья с ресепшена», а управляю проектами в его сети отелей. Иногда мне до сих пор страшно заходить в переговорную, где сидят серьёзные люди, и помнить, что я – часть этой команды. Но каждый раз, когда я сомневаюсь, Глеб просто сжимает мою руку под столом – и этого достаточно.