Книга Развод. Проблема для миллиардера, страница 40 – Марта Заозерная

Даль — самый непростой человек, с которым мне приходилось общаться. И понять его мотивацию порой сложно бывает. Отчасти я понимаю причину.

Он привык к послушанию окружающих. Модель: «приказ — исполнение» отточена до идеала. Зачем тратить время на объяснения, если и так все всё исполняют?

Только вот мне хочется понять природу его интереса к себе, но сказать ему об этом я не могу.

Между нами, конечно же, ничего не было. Месяц назад он задержался в загородном доме всего на два дня. Мы провели много времени вместе, чуть лучше друг друга узнали. Насколько это с ним вообще возможно.

После обеда настолько устаю от рутины, что спускаюсь на первый этаж. Прохожусь по коридорам привычного и такого любимого отделения. Пациенты с их проблемами и надеждой на выздоровление куда интереснее, чем груда бумаг.

Захожу в палату «желудочков» — так один из моих преподавателей называл пациентов с заболеваниями желудочно-кишечноготракта. Трое мужчин за пятьдесят как по команде ко мне поворачиваются. Один из них старается незаметно для меня «контрабанду» в тумбочку спрятать.

Хоть частная клиника, хоть бюджетная, но «пороки» одни. Стоит только пойти на поправку, как тут же появляется «запрещенка».

— Я всё видела, — произношу прищуриваясь.

— Я больше не буду, — заверяет меня, приложив руку к груди.

— Охотно верю. Сотни раз слышала. Будете первым, кто исполнит данное обещание? — изгибаю бровь.

Мужчина смущенно заливается краской.

Его «сопалатникам», наоборот, весело.

— Ксения Александровна, а Вы чего здесь? Сегодня обход Григорий Леонидович делает, — спрашивает мой «постоянный клиент».

Сузив глаза, осматриваю их.

— Да вот зашла посмотреть, как вы себя ведете. Не рады?

В один голос заверяют, что счастливы видеть.

Уже хорошо.

Вхожу вглубь палаты и занимаю свободный стул рядом с любителем нарушать правила.

— Рассказывайте, Борис, как Вы докатились до такой жизни? Неужели никак не прожить без гренок чесночных? — додумался ведь!

Провожу здесь минут десять. Они по очереди мне отчитываются о своих грехах.

— Ксения Александровна, — в палату заглядывает дежурная медсестра. — К Вам пришли. Мужчина. Ожидает в приемной.

Я немного теряюсь. Даль ещё неделю назад улетел по делам. Посетителей на сегодня у меня не было записано. Кто тогда?

Поднявшись в приемную и никого, кроме своего секретаря, там не обнаружив, вопросительно смотрю на нее.

Благо, реагирует подчиненная мгновенно.

Указательным пальцем показывает на дверь моего кабинета и шепчет:

— Он там.

Меня непроизвольно кидает в жар.

После того, что Андрей творил в стенах этой клиники, сложно думать о чем-то хорошем. Вдруг меня за дверьми ждет очередной виток учиненного им кошмара?! Первые мысли именно такие:

«Эдуард утверждал, что всё под контролем, и проблем быть не должно»

«Лена бы не пустила посторонних в мой кабинет»

«Не может быть постоянно всё плохо»

Приободряющих мыслей десятки, только вот мое сердце всё равно замирает, когда я нажимаю на дверную ручку.

Вхожу внутрь, и металлические тиски стремительно отпускают несчастный орган, позволяя ему снова кровь качать. Причина проста — взглядом натыкаюсь на хорошо мне известную «безопасную» (для меня) спину.

— Эдуард, что ты тут делаешь?

Не могу сдержать шумного выдоха, словно огромная ноша с плеч спала.

Он оборачивается, отрывая взгляд от наград и сертификатов, развешанных по стене за моим рабочим столом. Когда я впервые сюда зашла после возвращения, они уже были кем-то заботливо перенесены из моего кабинета.