Книга Измена. В ловушке, страница 14 – Дина Павлова

— Я хочу Элеоноре Федоровне позвонить, — едва слышно шепчу Жене.

— Она в курсе? — одними губами уточняет подруга. Мы свекровь никогда не брали в расчет вследствие тяжелого характера и необъятного эгоизма. Ну и любви к сыночку.

— Не знаю.

— Так звони. Только я тоже послушаю.

Идем в комнату к Вере, которая тоже собирает свои вещи. Целую ее в щеку, параллельно набирая свекровь. Та берет трубку почти сразу:

— Да Вика, — раздается ее голос. Тон неспешный, сразу видно, человек находится в состоянии душевного равновесия.

— Элеонора Федоровна, Максим привел в дом любовницу, а я с детьми вынуждена уехать к друзьям. Он нас выгнал.

Повисает пауза.

— Максим? Что за безумие ты говоришь?

— Не безумие. Я подаю на развод. Хотела сообщить вам. Простодумала что вы знаете. Потом решила что может нет, — сбиваюсь, заикаюсь… Боюсь я Элеонору Федоровну, крутого нрава женщина. И жду когда она начнет на меня орать, отчитывать, высказывать что я плохая жена. Но свекровь молчит. Правда ее голос становится более колючим.

— Хорошо, Вика. Езжай к своим друзьям и, если ты еще дома, то передай Максиму что завтра я заеду и поговорю с ним. Сегодня уже поздно, я спать ложусь.

— Да, конечно. — киваю в трубку, хотя она и не видит.

— Всего доброго. — Отключилась. Перевожу взгляд на Женю, та мотает головой.

— Тяжело тебе. Всегда забывала, кем она проработала всю жизнь?

— В советское время на какой-то базе, потом в магазине…

— Как думаешь, она повлияет на ситуацию? — не сводит с меня глаз.

— Не знаю. Зависит от того насколько ей понравится Марина.

— Такие как Марина мамкам никогда не нравятся, — убежденно сообщает Женя, но я мотаю головой:

— Не скажи. Если у нее куча денег, имущество и должность, да еще и связи… Элеонора Федоровна только обрадуется.

— Тогда такой вопрос: зачем Марине с такими достоинствами какой-то Максим с единственной и не самой престижной квартирой, прицепом из двух детей и бывшей женой? Неужели мужиков больше нет?

— Может любит? — неуверенно предполагаю.

— Любит, ага, — кивает Женя, — ты смотри, а то без квартиры останешься. Может это аферистка? Ладно, идем собираться, ехать еще…

— Откровение мне было, матушка, — с напускной серьезностью сообщает отец Федор. Собрав все вещи, мы отъезжаем от моего дома. Автомобиль выруливает на трассу, и мы с Женей, Верой и Егором все вместе едем в сторону области. Священник за рулем, я с детьми сзади, подруга на переднем сиденье.

— И какое же это откровение? — не без улыбки уточняет Женька.

— Сквернословишь ты сильно.

— Это не сквернословие, батюшка, это духовный подвиг, — в тон отвечает подруга, и тут уже и я не могу не улыбнуться. Забавные они все-таки.

— Как так, душа моя? — оглядывается на жену. Мы едем по трассе, и свет от мелькающих фонарей освещает его бородатый профиль. А я вспоминаю как отец Федор, скрепя сердце, разрешил Женьке назвать дочь Алисой. Ох тогда они спорили! Насмерть практически. Нет такого имени в святцах. Как крестить? А Женя за свое. Хочу и все тут. Всю жизнь мечтала так дочь назвать. В детстве Льиса Кэррола перечитала. И уступил отец Федор. Нарыли какую-то святую, которую когда-то Алисой звали, а потом Александрой, да и крестили в честь нее. А я очередной раз тогда убедилась: если есть любвь в семье, то разногласия преодолеть можно.