Книга Измена. (Не) вернуть назад, страница 49 – София Брайт

— И случилось это все по моей вине.

— Пап, ну что ты такое говоришь! Ты тут ни при чем, — вот не хватало мне очередного покаяния.

— Если бы не мое увлечение, то ничего этого не произошло бы, — вижу, как он мгновенно мрачнеет, и теперь уже я более критически окидываю его взором.

— Папа, мы не знаем, как было бы, если бы кто-то поступил иначе. Теперь у нас есть лишь то, что имеем. Исходя из этого и нужно строить дальнейшую жизнь.

Да, я не хочу тратитьвремя впустую, сокрушаясь о том, что было бы в том или ином случае.

Мы имеем то, что имеем. И пора уже встряхнуть всю нашу семью, продолжающую сокрушаться и посыпать голову пеплом. Жизнь продолжается. Или только для меня?

— Но я виноват перед вами, — говорит отец удрученно.

— Пап, так если ты так считаешь, то не будет ли самым оптимальным вариантом наконец-то взять себя в руки, поправить здоровье и подумать о том, как жить дальше и что сделать, чтобы немного сдвинуться с этого состояния?

Сейчас я ощущаю себя единственным здравомыслящим человеком во всей семье. Мужчины полностью погрузились в самобичевание и оплакивание былого, мама пытается меня поддерживать, но она настолько ненавидит отца за предательство, что совершенно не может с ним общаться, а это значительно усложняет мне жизнь.

Даже тот факт, что папа разорвал отношения со своей пассией, не смягчает ее.

Хотя кому, как не мне, понимать ее.

Если мне было так больно из-за разовой связи супруга с аферисткой, то что бы я испытывала, если бы он месяцами крутил роман за моей спиной и пустил на самотек дело всей его жизни, трудно представить.

Именно поэтому я взяла на себя полномочия парламентера и заботу об отце.

И честно, от всего этого я начинаю уставать. Почему они все так ведут себя, совершенно не понимая, что мне самой требуется забота и уход? Ведь никто, кроме нас самих, не отвечает за будущее и дальнейшую жизнь. И самая главная задача передо мной — это доносить ребенка.

— Я стараюсь, дочка. Меня отправляют в санаторий для сердечников. А я не знаю, как могу бросить тебя на целый месяц.

— Месяц — ничто по сравнению с целой жизнью. Ведь если ты не вылечишься сейчас, это будет иметь куда более плачевные последствия. Поэтому сначала здоровье, потом все остальное.

— И когда ты у меня успела стать такой взрослой и рассудительной?

— Пришлось, — тяжело вздыхаю я, накрыв рукой живот, где осторожно пинается дочка.

— Как же ты будешь тут одна?

— Я что-нибудь придумаю, пап. И начну медленно разгребать последствия… — опускаю конец фразы о “последствиях их решений”. — К тому же у меня развод, — язык будто парализует, стоит подумать о неприятной процедуре. — Скучать мне точно будет некогда.

— Прости меня, малышка, что не поддержал тебя тогда. Но… я знаю, Матвей любит тебяи намеренно не стал бы причинять боль. К тому же он утверждал, что такое не повторится.

— Пап, это уже не важно. Это наше обоюдное решение. Мы больше не можем быть вместе. Даже ради ребенка.

— Ох, малышка моя…

— Все будет хорошо, — убеждаю я себя.

И следующий месяц я живу, твердо веря в это и стараясь не скатываться в уныние.

Но в ночь перед разводом не выдерживаю. И кажется, не только я. Потому что на пороге моей квартиры появляется Матвей.