Книга Дети от предателя. Он не узнает, страница 30 – София Брайт

Спустя сорок минут я иду с девочками домой, а Любимов, бросив автомобиль рядом с площадкой, плетется следом.

Только когда он оказывается рядом с нами, девочки по-настоящему начинают его замечать.

– Как ты нас нашел? – спрашиваю, когда понимаю, что отделаться от него не получится.

– Твоя мама сказала, – отвечает он, а я мысленно “благодарю” родительницу за ее рьяное желание влезать в мою личную жизнь.

– Тебе повезло, что она была дома, – создаю в голове список союзников и вычеркиваю маму из него. Неужели было так сложно сказать, что она не знает, где мы? Злость и обида затапливают меня.

Решаю подумать об этом потом, морально готовясь к новой истерике, ведь где-то там за углом, всего в паре шагов от нас, притаился магазин. Но девочки идут спокойно, словно присутствие чужака заставляет их быть более осторожными и даже забыть, что до возвращения домой нужно обязательно поистерить.

Но потом я вижу маму, что топчется на углу дома, высматривая нас.

Я же сверлю ее взглядом, давая понять, что думаю насчет ее помощи врагу.

– Баба! – кричит Даша, и следом за ней Маша, и вот они уже бегут сломя голову к любимой бабушке.

– Ну что, мои зайки, нагулялись? – обнимает их мама и старается не смотреть мне в глаза. – А теперь вперед, домой, мыть ручки и кушать супчик.

Не медля, мама подталкивает их к подъезду так, что они даже не успевают понять, что их обдурили. Я шагаю следом, но Любимов ловит меня за локоть и тянет назад.

– А с тобой нам предстоит долгий разговор, – звучит его голос рядом с моим ухом. – И сегодня я собираюсь услышать правду, а не очередную ложь.

– А не пошел бы ты! – оборачиваюсь и заношу руку вверх, чтобы врезать по щеке этому мерзавцу, но Глеб перехватывает мою ладонь и прижимает предплечья к моим бедрам.

– Руки распускать я не рекомендую. Иначе разговаривать нам с тобой придется через суд.

И при взгляде в его потемневшие до беспросветной черноты глаза мне становится страшно, чтоон правда может довести нашу историю до суда.

– Мне двойной американо, а девушке большой раф, – уверенно говорит Любимов, и меня разрывает от злости.

– Нет, девушка не пьет кофе. Девушке, пожалуйста, матчу, – улыбаюсь милому молодому человеку, что не моргнув и глазом переписывает заказ.

– Что-то еще?

– Ничего не нужно, спасибо, – отодвигаю меню и встречаюсь взглядом с Глебом.

Мы договорились с ним не устраивать сцен у подъезда родительского дома и пошли в кафе неподалеку от нашего квартала.

Любимов смотрит на меня не моргая. И мне дискомфортно от его пристального взгляда.

– И давно ты не пьешь кофе?

– Чуть больше двух лет. С тех пор как узнала о беременности…

И снова виснет тишина.

– Я слушаю, – говорит он, разрушая молчание.

– Что именно?

– Не придуривайся, тебе не идёт, – морщится он, будто учуяв зловоние.

– И все же я не понимаю, – откидываюсь на спинку кресла и, скрестив руки на груди, разглядываю мужчину.

– Почему ты солгала, что Майков – отец детей? – слышу в его голосе раздражение.

– Потому что мои дети не твоя проблема. И мы вроде не муж с женой, чтобы я перед тобой отчитывалась.

– Лина, – в его голосе звучит предупреждение.

– Что Лина? Что ты вообще прицепился ко мне как банный лист? У тебя жена есть, в конце концов. Иди ее доставай! И это было твоим решением… – не договариваю, потому что у меня язык не поворачивается даже повторить ту мерзость, что он предлагал тогда.