Книга Те, кого ты предал, страница 19 – Лу Берри

Появилась потребность: заставить страдать мужа так же, как он заставил меня. Пусть даже в самой мелочи, пусть ненадолго, но — страдать…

Я внезапно заявила:

— Хотела сказать тебе кое-что. Завтра дети на тебе.

— В смысле?

Я не видела, но буквально чувствовала кожей: он опешил. Он возмущён.

— В прямом. Мне тут предложили работу… получше. И с более полной занятостью, так что я хочу съездить, посмотреть и, наверно, согласиться.

На самом деле никакой работы мне никто не предлагал. Но было совсем не лишним уже сейчас озаботиться поисками чего-то более высокооплачиваемого, чем то, чем я занималась в настоящее время.

— Насть, ты чего?

В его голосе звучал едва ли не испуг.

— Зачемтебе это? Мы же договаривались: дети и дом — это по твоей части…

Саша и впрямь считал, что есть дела чисто женские, которых мужчина касаться не должен. Но сейчас я ощущала: самое время прощупать границы дозволенного, потому что границы эти тонки, как никогда прежде.

Их разъедало его чувство вины.

— Правила меняются, Саша, — отрезала категоричным тоном. — И, кстати… садик завтра закрыт. У них карантин.

Ещё одна ложь. Но пора было мужу дать своим детям хоть что-то, пусть даже это всего лишь день в компании папаши.

— В мае?! — возмутился Саша.

Я пожала плечами:

— Зараза не спрашивает, какое на дворе время года. Но ты не переживай — возьмёшь с собой Лизу на работу. Ей будет интересно.

Он снова развернул меня к себе одним быстрым, порывистым движением.

— Насть, ты с ума сошла?! Я вас что — плохо обеспечиваю?! Я многого у тебя прошу — заниматься хозяйством и детьми?!

Я вырвала из его захвата свой локоть, который он сжимал до боли, удерживая меня на месте, будто боялся, что сбегу.

— Не забывайся, Боровицкий, — проговорила холодно. — Ты ещё не прощен. И если тебе дорога семья — придётся это доказать.

На самом деле он мог, конечно, доказывать это хоть до посинения — я уже знала, что семье настал конец. Но собиралась выжать из ситуации хоть какую-то пользу. Прежде всего — для своих детей.

— Подъем в семь, — сообщила мужу, когда он так и не рискнул возразить.

А после просто вышла из кухни, испытывая облегчение от того, что Саша больше не рядом.

Это был какой-то дурдом.

Именно такое ощущение возникло у него прямо с утра, когда над ухом раздался голос:

— Папа, пора вставать!

Он застонал, перевернувшись с боку на бок на неудобном диване, куда его выселила жена. Попытался снова уснуть — ведь будильник ещё не прозвенел…

— Ну пааааап, — кто-то безжалостно потянул его за ногу и от внезапности подобного варварства глаза распахнулись сами собой.

Лиза. Стоит над ним, вся уже при параде. Розовая юбка-пачка, разноцветные гольфы, зелёная футболка и поверх всего этого великолепия — жёлтая лакированная куртка… Не наряд — страшный сон эпилептика.

Серебряная сумочка, которую она деловито держала подмышкой и соломенная шляпка на голове уже не казались чем-то странным на фоне всего остального.

— Что такое? — пробормотал он в подушку, все ещё надеясь, что его оставят в покое.

— Пора на работу! Я уже готова идти!

Воспоминание о разговоре с женой, состоявшемся накануне, обрушилось ему на голову чудовищной тяжестью.

Господи, он до последнего надеялся, что Настя пошутила. Что у неё не хватит духу и совести повесить на него детей на весь день…