Книга Грешная жизнь моего мужа, страница 49 – Лу Берри

Его лицо резко исказилось, как в приступе внезапной боли. Я видела, как дрожат его пальцы, сцепленные в замок в попытке скрыть эту слабость. Видела, как внутри него происходит борьба, даже целая война между желанием поступить правильно и трусливо сбежать ото всех проблем.

Наконец он поднялся с кровати, лицо его вновь приобрело отстранённое выражение, словно он выставил таким образом щит против всего мира.

— Я сейчас заберу Леву и все выясню, — произнес он. — А завтра приеду к вам и мы обсудимвсе с Леттой. Или лучше сейчас?..

— Сейчас ей достаточно твоего обещания.

Он снова кивнул. Приоткрыл рот, словно хотел что-то добавить, но в итоге просто тихо вздохнул и вышел прочь.

Когда мы с дочкой остались одни, на какое-то время повисло неловкое молчание. А потом Летта, стыдливо глядя в свою пустую чашку, вдруг произнесла…

— Мам… я хочу тебе про ролики рассказать.

Владу казалось, что он стоит у подножия вулкана — взбешённого, яростного, готового извергнуться и похоронить вблизи себя все живое.

Вокруг Влада творилось безумие: падали деревья, рушились дома и весь привычный мир исказился, изменился до полной неузнаваемости, словно его и впрямь завалило пеплом.

Нужно было бежать, спасаться, делать хоть что-то, но Влад не мог пошевелиться, словно его буквально прибило к земле.

Он столь многое узнал за последнее время — о своей семье, о себе самом. Так хорошо знакомые, родные люди оказались не такими, какими он их воображал. Но, будто этого было мало, сверху на него свалилась вся эта ситуация с Левой.

И Влад уже не мог отвернуться, не мог сделать вид, что ничего не происходит.

Он сидел в незаведенной машине, крепко вцепившись руками в руль, ища в нем хоть какой-то опоры.

Он был противен сам себе, сознавая, насколько жалким и ничтожным выглядел сейчас, в самый критичный момент своей жизни. Он видел отвращение в глазах жены — и это ранило особенно сильно.

Злата была той, что поддерживала в нем жизнь. Он ей не солгал, когда сказал, что без неё пуст. Он был порожним сосудом, который заполнить своей любовью, своей силой могла только она. И сейчас, когда Злата выстраивала между ними дистанцию, Влад в очередной раз убедился в том, что с ней и без неё он — два совершенно разных человека.

Он питался её любовью, как паразит, ощущал себя благодаря ей уверенным и крутым, а потом все, что она ему давала, разбрасывал по сторонам, тратил на других женщин, чьих имён уже даже помнил, но каждая горела на его груди очередной татуировкой.

И вот теперь он — призрачная, невзрачная оболочка. Но в его сознании все ещё звучал голос жены:

«Стать человеком — лучшее, что ты можешь сделать».

Стать человеком…

Влад сглотнул. И, наконец, нашёл в себе силы посмотреть на сына, который, сжавшись, словно в ожидании приговора, молча замер на переднем пассажирском сиденье.

«Твой сын — это твоё отражение», — снова вспомнились ему слова Златы.

Сделав над собой усилие, Влад скользнул взглядом по Леве. Все сильнее сжимая руль, чтобы выместить на нем свою боль, смотрел на поношенные кроссовки — на одном вместо шнурка была какая-то верёвочка, на втором треснула подошва до самого носка…

Шорты на нем —из дешёвого, кое-где залатанного материала. И только футболка Летты, которую дала Леве Злата, выглядела свежей, не сочетаясь со всем остальным.