Книга Грешная жизнь моего мужа, страница 48 – Лу Берри

— Не понимаешь что? — спросила спокойно, сложив на груди руки. — Что твой сын несчастен? Что он ходит голодный, в старых, заплатанных обносках?

Ладонь Влада, которую он запустил в волосы, нервно сжалась в кулак.

— Но я ведь исправно даю деньги…

— И не понимаешь, куда они исчезают? — заметила я саркастично. — А если подумать?

Он зажмурился, словно хотел убежать от действительности, к которой оказался совсем не готов.

— Это не шутки, Влад, — проговорила я. — Летта сказала правду. Когда я подобрала Леву у перехода, он был одет очень плохо. Его обувь буквально разваливалась, одежда была неаккуратно зашита, футболка сильно проносилась. Я дала ему вещи Летты, чтобы переодеться — это в её футболку он одет сейчас.

Влад застонал, добрел до кровати и упал на её край.

Меня разрывало между желанием встряхнуть его, даже ударить, чтобы пришёл в себя и просто отпустить на все четыре стороны, лишь бы всего этого не видеть.

Но я не могла. Когда дело касалось детей… я не могла просто на все плюнуть.

— Что мне делать… — прохрипел он и поднял на меня выжидающий взгляд, словно я знала ответы на все вопросы.

Впрочем, наверно, так оно и было. Годами я направляла его, поддерживала, помогала. А теперь в нем осталась лишь беспомощность — и оттого он снова искал во мне опору.

Я покачала головой.

— Приди в себя, Влад. Я не должна говорить тебе, как дальше жить. Я вообще ничего тебе не должна после всего, что ты сделал, но…

— Я люблю тебя, — вдруг перебил он и слова эти прозвучаликак молитва, как заклинание, способное его спасти. — Я… мне так без тебя пусто.

Весь его вид подтверждал искренность слов. Но у меня не было сил слушать эти признания. Мой запас прочности тоже подходил к концу.

— Давай не будем, — отрезала в ответ. — Я не об этом хотела поговорить.

— Ладно.

Я сделала глубокий вдох, собрала мысли в кучу и перешла к делу…

— Жаль, что приходится объяснять тебе очевидные вещи, но я не поленюсь. Прими, как факт, что семьи у нас с тобой больше нет…

Он вздрогнул, жадно глотнул воздуха, словно в лёгких резко иссяк кислород…

Я продолжила:

— …но есть дочь. И о ней мы в первую очередь должны подумать, поэтому… если ты намерен остаться в её жизни кем-то важным, а не просто воскресным папой, то мы сядем все вместе и поговорим. Объясним Летте, что для неё ничего не изменится — у неё по-прежнему будут и папа, и мама, просто жить мы будем раздельно. Это в случае, если ты готов ей пообещать, что вы будете часто видеться. Если нет…

— Я люблю свою дочь, — сдавленным голосом вставил он.

— Тогда докажи ей это.

Возникло молчание. Я хотела побыстрее покончить с этим разговором, а он, казалось, желал совсем противоположного. Словно боялся, что если выйдет сейчас за дверь — всему настанет конец.

Вот только конец уже настал. А Влад никак не желал это понять.

— Это не моё дело, но ответ на твой вопрос у меня все же есть, — добавила после паузы. — Стать человеком — лучшее, что ты можешь сделать. А это значит — прежде всего позаботиться о тех, кто в тебе нуждается и перестать жалеть самого себя. Разберись с этой женщиной, которая издевается над твоим сыном, помоги ему — прежде всего, поверить, что в его жизни может быть что-то хорошее. Приглядись, Влад — может, ты наконец увидишь, что твой сын — это твоё отражение. Во всем.