Книга Научу быть папой, страница 23 – Мира Спарк

— Красавица, я вообще не вкуриваю о чем ты…

Она возмущено фыркает и протягивает мне черный пакет.

— Кто утром должен был за бельем прийти?

Машинально беру пакет, но хоть убей не понимаю о каком белье речь.

Настя хмурится:

— Вы должны были с утра прийти к Клавдии Петровне за бельем.

Смотрю на нее:

— Я?!

Закатывает глаза.

— Ну, давайте же, просыпайтесь, пожалуйста. Не могу я с вами тут все утро простоять и втолковывать очевидные вещи…

Сейчас она не в униформе официантки, а одета строго: черная юбка-карандаш облекает стройные ножки, белая блузка и жакет в крупную черно-белую клетку.

И выглядит она так еще более сексуально.

Настя читает что-то очевидное в моем взгляде и вспыхивает румянцем.

Отводит глаза, скользит по моему обнаженному торсу и просто заливается краской.

— В общем все — белье я вам передала. До свидания, — скороговоркой тараторит она.

Только собирается сделать шаг в сторону, как я останавливаю ее:

— Настя, подожди…

Такая она клевая: разрумянившаяся, глазки блестят — ну, прямо звездочка.

— Давай сходим куда-нибудь вечером, — не спрашиваю, а говорю я.

Качает головой:

— Ну уж нет.

— Я к тебе сегодня обедать приду.

Странно усмехается:

— Сегодня? Ну, попробуйте…

И в этот момент взгляд ее с насмешливого страшно меняется.

Становится ошарашенным, испуганным.

Будто она привидение у меня за спиной увидела.

Хотя в этой старушечьей халупе это немудрено.

Тут и призрак динозавра еще можно встретить наверное…

— Ох, Боже, — едва шевеля губами произносит она и шагает ко мне.

— Да, детка, так меня женщины тоже часто называли… — расплываюсь в самодовольной улыбке.

Но Настя смотрит совсем не на меня.

— Папа… — раздается позади, и я оборачиваюсь.

Сердце сжимается от ужаса.

В коридоре стоит Анютка — еще лохматая после сна.

И все руки у нее — красные от крови…

Олег

Кровь стынет в жилах — бедная малышка!

Все вокруг замедляется от резкого всплеска адреналина.

Рывком разворачиваюсь.

— Я лазбила… — Анютка куксит милую мордашку.

На глазах блестят слезы.

— Я нечаянно... — ревет, когда мы с Настей подлетаем к ней с двух сторон.

Аромат томатной пасты — сладковатый, пряный окутывает нас.

— Я хотела-а, — ревет девчушка, — хотела-а-а валенье-е-е.

Быстро переглядываемся с Настей. В глазах облегчение.

— Ну-ну, маленькая, — Настя обнимает Анютку и притягивает к себе. — Ничего страшного…

— Испачкаешься, — бурчу я и забираю Анютку. — А тебе еще на работу.

Девчушка измазана — ну просто чертенок в томатной пасте.

— Отнеси ее в ванную, — командует Настя и, обращаясь к Анютке говорит: — Сейчас мы с тобой вымоемся… Ой, а что это у тебя волосы такие спутанные?

И бросает на меня уничтожающий взгляд.

Я только виновато пожимаю плечами — мне-то откуда это знать поему?

— Неси ее в ванную, — командует Настя.

Разводит в ванной пену, проверяет воду.

— Принеси полотенце.

Поворачиваюсь и выхожу, и тут же хлопаю себя по лбу — полотенец-то у меня и нет.

Словно в ответ на мои мысли, Настя кричит из-за двери:

— В том пакете, что я принесла!

Достаю из пакета несколько белоснежных простыней, пододеяльники, наволочки и два пушистых полотенца.

Ну, думаю, круто Клавдия Петровна обеспечила нас с Анюткой. Только с чего бы такая щедрость?

Подаю полотенце, и через минуту получаю розовощекого румяного, и главное чистого и улыбающегося ребенка.

— Кушать хочу! — радостно верещит мелкая.