Книга Увидеть огромную кошку, страница 208 – Барбара Мертц

– Отверстия как такового не было, – с лёгким раздражением ответил Говард. – Оно было аккуратно оштукатурено с другой стороны, и мы не пользовались электрическими лампочками до тех пор, пока не прошли эту точку, а свет свечей... Ну, неважно. Очевидно, твоя гробница более поздняя, чем гробница Хатшепсут. Когда рабочие случайно ворвались в неё, они тщательно заделали отверстие, а...

– А Скаддер нашёл его! – воскликнула Нефрет. – Когда работал на вас в прошлом году, мистер Картер.

Казалось, Говард хочет рассмеяться, но слишком вежлив, чтобы позволить себе это.

– Знаете ли, мисс Нефрет, это чертовски маловероятно. Он мог преодолеть полпути по коридору, но не смог бы добраться до первоначального входа. Вашей команде потребовалось несколько дней, чтобы убрать затвердевшую насыпь.

– Маловероятно, но не невозможно, – возразил Эмерсон, не в силах вынести разочарование на лице Нефрет. – В его распоряжении было всё лето – после того, как вы закончили сезонную работу. Он мог бы догадаться, где находится вход, и подойти к нему с другого конца.

– Да хватит уже об этой треклятой гробнице! – возопил Сайрус. – Возможно, вы, ребята, и не хотите об этом говорить, но рано или поздно вам придётся посмотреть правде в глаза. Беллингем мёртв – и, по-моему, чертовски хорошая работа. Он хладнокровно убил Скаддера, так ведь?

– Да, – кивнула я. – Мистер Скаддер никогда не хотел убивать полковника; он хотел разоблачить его, как убийцу собственной жены. Вот почему Скаддер выбрал нас, чтобы найти тело бедной Люсинды. Он знал, что мы работали в Фивах, и, благодаря нашим детективным талантам, нас сопровождает определённая репутация. Он верил, что мы раскроем ложь Беллингема и узнаем правду. Что мы и сделали – в конце концов.

– Слишком поздно для Скаддера, – мрачно вставил Эмерсон.

– Всё потому, что мистер Скаддер был безнадёжным романтиком, – объяснила я. – Когда романтизм не сдерживается здравым смыслом, Нефрет и джентльмены, он становится роковой слабостью. Все действия мистера Скаддера направлялись неудержимым романтизмом – то, как он забальзамировал её тело, те таинственные намёки, которыеон нам посылал – и это неизбежно вело к трагедии. Самый удручающий пример этой слабости – то, как он заманил Беллингема на место происшествия, когда мы извлекали тело Люсинды из гробницы. Очевидно, он всерьёз считал, что Беллингем признается на месте.

– Нет, – промолвил Рамзес. – Самыми грустными были его попытки заставить меня встретиться с ним наедине. Он просто хотел поговорить со мной. А я оказался слишком глуп, чтобы понять.

Я предположила, что именно Нефрет перевязала ему израненные руки и заставила умыться. А он, должно быть, умудрился рассердить её, потому что она пристально наблюдала за ним, и когда она заговорила, её тон был резким и чёрствым:

– Если и есть вина, она лежит на всех нас. Включая Скаддера. Знаете, он мог быть и пооткровеннее.

– Сомневаюсь, что кто-либо поверил бы в такую дикую выдумку, – вздохнула я. – Никто, Эмерсон, даже я! Мы бы сочли его сумасшедшим, особенно после того, как увидели, что он сделал с её телом.

– Он обезумел, – подхватил Рамзес. – Сочетание горя и вины…

– Почему он должен чувствовать себя виноватым? – процедила Нефрет. Она казалась рассерженной, хотя я не могла понять, почему. – Убитую пронзил клинком её муж.