Онлайн книга «Антипитерская проза»
|
В «Вестях» опять крутили сюжет о гибели Стефановича. Молодой Болотин смотрел на отца без какой-либо другой мысли, кроме заботы о благополучии здравого рассудка отца, и мелко, по-китайски, кивал головой. — Извини, Миша, еще один вопрос, — сказал папа и красноречиво перевел взгляд с красивых глаз сына на большой телевизор. — Папа, — ответил сын, — не беспокойся и не волнуйся. Я в порядке. Несчастье произошло. Ты сам все прекрасно понимаешь. Ты учил меня понимать все прекрасно. Да и надоел онуже всем со своими монастырями... Завтра надо будет организовывать похороны. Всё. Я поеду. Проблем выше крыши. — Я тебя провожу, сынок. Погуляю с Таксой. Она хочет уже. Спускаясь по размашистым лестничным маршам за темными охранниками, старик Болотин невзначай начал говорить сыну о неком Гайдебурове, о долгах Гайдебурова, в сущности, ничтожных, и играх в кошки-мышки (вот что возмущает). Несмотря на то, что в иерархии городского бизнеса Гайдебуров по сравнению с его сыном был самой мелкой и самой несчастной сошкой, сын вспомнил-таки, что где-то слышал фамилию «Гайдебуров». Он вспомнил, что какой-то чмошник с этой смешной фамилией приходил с жалобами на отца к Юрке Первому, к Стефановичу. — Люди мне докладывали. Но я не придал этому значения, — сказал младший Болотин. — Мало ли убогих на свете. Но если он тебя действительно как-то задел, да еще и капал на тебя Стефановичу, вечная ему память, люди мои его, разумеется, найдут. Если его уже не стерли в мелкий порошок. — Одно «но», сынок. Он — родственник Куракина. — Фу, папа. Он Куракину нужен, как вон Таксе пятая нога. Да и что такое — Куракин? Я этого Куракина просил пятно под застройку... — Сын сделал вид, будто ищет, куда сплюнуть. Папа посмотрел на него с дидактическим порицанием. Сын поправил ярко-сиреневый галстук. Такса сбегала с покатой старинной лестницы неумело. Действительно, казалось, чтолапы ее мешали друг другу, а лапам мешали еще и уши. Отцу было любо-дорого смотреть на удаляющийся в подсвеченных сумерках кортеж из больших автомобилей сына. Они ехали достойно, как одно целое, под сурдинку. «Надо бы проучить этого Гайдебурова! — вспомнил старик Болотин. — Я ему поверил, а он меня кинул, зайчик. Еще и праведником представляется! Ходит, жалится!» Гайдебуров в это время шел на него с той стороны и по той бесшумной дорожке, по которой только что укатил его сын. Старик Болотин различил плотную фигуру Гайдебурова, абрис его трогательных, сильных залысин. Гайдебуров был хром и бородат. Он опирался, как опытный инвалид, на палку. Иногда палка взметалась вверх и сверху на ней в виде набалдашника была заметна большая колючая шишка. Она была устроена так, чтобы меньше всего напоминать тирс, а больше всего — булаву. Старик Болотин почему-то подумал, что Гайдебуров видит и знает, на кого идет. Старику Болотину стало не по себе. Он стал нащупывать мобильный телефон по карманам. Но напрасно — тот остался дома. «Фу, какая беда!» — содрогнулся старик Болотин. Такса оставалась безучастной и вислоухой. «Взяли моду разводить декоративных собак!» Старик Болотин остановился, дожидаясь Гайдебурова теперь уже с нетерпением. Он хотел было уже крикнуть: «Ну что, зайчик, попался?» — как увидел в приближающемся вовсе не Гайдебурова, а другого, опустившегося человека. Он узнал в нем бомжа, который, как вонючая тень, иногда в эту пору появляется посреди двора. Старик Болотин испытал двойственное чувство, и удовольствие и неудовольствие, — у него отлегло от сердца и между тем пропал кураж. «Надо сказать охране, чтобы прогнали этого бомжа». |