Онлайн книга «Ковчег-Питер»
|
Дома я еще раз позвонил Лидии Палне. Но ее телефон так и оставался выключенным. Утром Раннее утро, еще только светает. Пять часов, ни машин, ни пешеходов пока нет, только туман белой дымкой стелется над асфальтом. Перед зданием выстроились все полицейские, которые служат в этом отделении. Они стоят, поеживаясь от промозглой утренней сырости, позевывая и поглядывая на часы. И вот наконец звук приближающегося мотора. Все замирают, стоят навытяжку и напряженно вслушиваются. Из предрассветных сумерек выезжает черная бронированная машина. Сначала из нее выходят два автоматчика и только потом – полковник с кейсом в руках. Устанавливает кейс на специально подготовленный столик, вытаскивает магнитную карточку, которая висит у него на шее на толстой серебряной цепочке, вставляет ее в специальную щель в кейсе, потом набирает секретный код, и кейс открывается. Полковник достает из кейса ключ – большой, крупнее его ладони, матово блестящий от ежедневных прикосновений. И вот полковник идет вдоль строя и заводит каждого полицейского. Прикладывает ключ к груди и трижды поворачивает. Из вялых тряпичных кукол полицейские превращаются в подтянутых и смекалистых борцов с преступностью. Заряда хватит до следующего утра. Из-за угла за пробуждением заводных полицейских наблюдают два бандита. Все преступники города рассказывают легенды об этом ключе, мечтают испытать его действие на себе и в то же время боятся этого. Если выкрасть ключ, полицейские станут бессильными и сонными, начнут отращивать животы и брать взятки. И тогда уже преступники будут по вечерам выстраиваться где-нибудь неровными шеренгами, чтобы самый главный авторитет приезжал и заводил каждого бандита этим ключом. И все ночи напролет они будут творить черт-те что по всему городу – пока завод не кончится. Правда, некоторые старыеопытные бандиты не верят в то, что ментовский ключ может подойти к преступной душе, и считают, что заведенный этим ключом уголовник может умереть на месте. И приснится же такое! Это все после разговора с капитаном Волковым. Прямо после завтрака я позвонил Илларионову. Он чем-то подавился даже, когда меня услышал, и сказал: – Слушай, ты, карась мелкий, сколько ты еще мне нервы будешь трепать? Ты хочешь от меня телефонным звонком отделаться? Значит, так, чтобы через час был здесь и отрапортовал по форме. Понял? Без этих твоих выкрутасов. Я все время жду, что он скажет еще «Кар-рамба!» или что-то другое в пиратском духе. Когда я впервые увидел его, крупного, с большими руками, хромого на правую ногу, в широких джинсах, я сразу решил, что в молодости он работал пиратом. А не по моде просторная штанина скрывает деревянный протез. Обувь, правда, он носил обыкновенную – иногда ботинки, иногда кроссовки, но мысль, что он ходит на деревянной ноге, мне очень нравилась. К тому же скоро выяснилось, что он, и правда, плавал в молодости на торговом судне. За это «плавал» мне не раз от него крепко доставалось. – Это говно плавает, а моряк по морю ходит! – втолковывал он мне. Вообще, Илларионов любит ругаться, делает это с удовольствием и, как правило, не обидно. Я скоро понял, что на самом деле он и не ругается, а просто в силу характера или привычки думает и разговаривает грубостями. Правда, с дамами он умеет поменять тон. |