Книга Ковчег-Питер, страница 176 – Анатолий Бузулукский, Анна Смерчек, Вадим Шамшурин, и др.

– Вот, Алексей Александрович, видал, какая красавица! – продолжал восторгаться Кобзарев, указывая на машину.

– Твоя, что ли? – спросил тот недоверчиво.

– Если бы. Сергей Витальевич шикует.

Болдырев коротко взглянул на Стеклова и, повернувшись к Катерине, сказал:

– Ну, пойдемте, Катерина Андреевна. – Катерина кивнула в ответ, и они направились к КПП училища.

– Пора и нам. А то действительно опоздаем, – сказал Михаил.

На факультете Сергей заглянул в открытую дверь кабинета Сухоткина, который прибыл на службу раньше, к подъему курсантов – была его очередь дежурить.

– Доброе утро, Игорь Станиславович.

– Доброе утро.

– Все спокойно?

– Да. Только рота Болдырева на грани фола на зарядку вышла, едва не опоздали. Чуть замечание от дежурного по училищу не схлопотали, хорошо я вовремя подоспел.

– Понятно.

– Все-таки не зря нас с тобой Степан Аркадьевич подрядил дежурить.

– Что нам день грядущий готовит?

– Да ничего особенного. Из важных мероприятий сегодня только стрельбы у первого курса, на полигоне. Сергей Витальевич, мне сегодня пораньше нужно со службы убыть. Вечером сможешь за меня остаться?

– Смогу.

На утреннемдокладе у начальника факультета Сухоткин объявил о негласном замечании роте Болдырева, который, услышав это, зло заиграл желваками. Кречетов всем поставил на вид случившееся, начиная горячиться. После дальнейших общих наставлений он немного успокоился и отпустил офицеров. Начался рабочий день.

И Катерина была в этот день непривычно рассеяна. Во время занятий несколько раз перескакивала с одной мысли на другую, вызывая недоуменные взгляды курсантов; в перерывах сидела задумчивая. Даже Анна в один момент, смеясь, спросила ее:

– О ком мечтаешь, девица? – и щеки Катерины зардели, она отвернулась, потому что думала она об утренней встрече со Стекловым. Ей неприятна была мысль, что за последнее время у него вполне могло сложиться впечатление, будто бы Болдырев – ее ухажер. Иногда он подвозил ее на работу, замечая в очереди на автобусной остановке, которая была расположена ему по пути. Он поначалу довольно открыто оказывал ей знаки внимания, но она всем видом дала понять, что воспринимает их только как дружески-вежливые жесты. Конечно, Стеклов не был человеком, перед которым она должна была бы отчитываться, но почему-то не хотелось, чтобы он мог додумать в ее адрес то, чего не было на самом деле.

Во время вечерней поверки, обходя роты, Стеклов задержался у Строкина, который по окончании поверки в его роте гостеприимно предложил ему выпить чаю. Побеседовали на разные темы, вспоминали службу на лодках. Снова Сергей уходил с приятным впечатлением.

Напоследок он все же решил зайти в роту Болдырева, которую из-за чаепития не посетил. В ротах уже был произведен отбой. Дежурный по роте встретил его полагающимся докладом.

– Командир роты на месте? – спросил Сергей.

– Так точно.

Сергей направился к его кабинету, и едва он протянул руку к двери, как с внутренней стороны в нее с грохотом влетело что-то массивное. Стеклов от неожиданности отпрянул от двери и, через секунду спохватившись, открыл ее.

Внутри кабинета стоял курсант, старшина роты. Он руками держался за живот, щеки его пылали, как это бывает от жгучих пощечин. Напротив него – раскрасневшийся, с раздувающимися ноздрями Болдырев, по всему не ожидавший вторжения Стеклова. В голове его мелькнуло две мысли: почему он не слышал команды «Смирно»; и следом же вторая, отвечающая первой – по Уставу,после отбоя команду не подают.