Онлайн книга «Ковчег-Питер»
|
– Нет, – удивился я. – А я думал, вы меня потеряли! А я тут, у товарища! Никогда не теряли мы Николая. Хотелось бы даже потерять, раз так… Временами он терял себя сам. Запивал – один или с кем-то из невидимых приятелей – и не просыхал по две недели. Вчера еще подчеркнуто благопристойный, теперь он забывал – кто он, для чего? Метался по хате, потный, растопыренный, похожий на черного мокрого птенца. Мочился под себя в постель без всякого зазрения. Бродил босиком по снегу в майке и тулупе по нашей пустой окраине. Пропадал куда-то на день-два. Наружу его вытянуть было невозможно. Выбирался сам. И после пробудки еще неделю или две, истерзанный, стыдливый, входил в прежнюю, такую же бессмысленную колею, которой он так отчаянно бежал. На время очередного, самого сильного его беспамятства пришелся наш отъезд из Жаймы. Лежал глубокий снег,крепчали морозы, рабочий сезон подошел к концу. Мы собирали хозяйство и с боязнью поглядывали в сторону Николая – он валялся в промоченной насквозь койке и не имел сил ни очнуться, ни подняться. Тревожило – как он будет один тут? Неиспользованные свои дрова мы перетащили к нему под навес. Олег Михайлович оставил в кухне ящик, который набил крупами и тушенкой. Хватит на первое время. А потом? Как будет выживать, чем печку топить? Впереди четыре самых тяжелых месяца… Попрощаться толком не удалось. Растолкали кое-как. Сообразив, что к чему, Николай встал на постели, заплакал, полез целоваться. Деньги за аренду – вдвое или втрое больше оговоренного (увидели в руках начальника сумму) Олег Михайлович засунул под клеенку на столе, туда, где лежали фотокарточка и газетная вырезка. Мы с Лехой, покидая этот дом, ругались на Николая – «Зачем много платить? Зачем жалеть такого?!» Больше я его не видел. Но много думал о нем – как он перетерпел ту зиму? а как жил дальше? а как живет сейчас? Помню, еще во время работы мы рассуждали с Лехой – а неплохо бы приехать сюда на новогодние каникулы, например. На несколько деньков! Покататься на лыжах, побродить по горам, попариться в баньке, насладиться покоем. К тому же Николаю заглянуть: «Ну как ты тут, старый бармалей?» – Приедем еще погостить! – говорили мы воодушевленно Николаю. – Приезжайте, почему не приехать, – отвечал он, перешевеливая бровями, размышляя, должно быть, что знакомый городской – это всегда помощь, особенно зимой. Не приехали. Но Жайма не отпускала. Уже в Петербурге я не раз прикидывал – как все-таки попасть? На несколько часов только. Узнать, как Николай: он меня беспокоил больше всего. Посмотреть наш дом, баньку. В конце концов, та осенняя экспедиция, полная здорового труда, стала важнейшей стартовой дорожкой в моей дальнейшей самостоятельной жизни. В Красноярск я вернулся полный сил, нашедший новых близких людей, имеющий за спиной воспоминание, которое согреет в любой безвременной ситуации, и уверенный в себе – я могу, я способен входить во взрослую жизнь. И вот мы несемся с отцом на машине по Восточному Саяну. – Тут Жайма твоя скоро, – сказал он. Я не знал трассы, не ведал приближения Жаймы. – Да ну? – Километров шестьдесят. – Давай заедем! – Можно, – пожал плечами он. Более всего в истории Николая меня волновал вопрос выбора. Был ли у него выбор или нет? Одно дело, когда рядом есть близкий кто-то. И даже пусть не рядом, но – есть. И даже нет никого, но есть какая-то надежда, которая греет. По себе знаю – одному без надежды не вытянуть. Всегда должно впереди что-то брезжить. |