Книга Смерть на голубятне или Дым без огня, страница 94 – Анна Смерчек

«Сложив несколько этих листков, в которых исправлений было больше, чем невымаранных слов, я смог прочитать, что Карпухин писал письмо, адресованное одной состоятельной жительнице нашего города, имени которой из уважения к ее семье я не стану покамест раскрывать. Назовем ее госпожой Д. В письме Карпухин сообщает, что знает о неких предосудительных поступках, совершенных означенной дамой совместно с неким художником. В новом свете теперь предстают перед нами события последних дней. Что связывает г-жу Д. с местным художником Виртаненом? Весьма подозрительным кажется то обстоятельство, что двор Виртанена соседствует с землей Карпухина. Но о нем ли речь в разоблачительных письмах? Как нам стало известно, в нашем городе этим летом гостил еще и некий французский художник г-н Фернан Девинье (подробнее см. в статье Купри И. Н., стр.2)».

Иван Никитич передернулся, как будто ступил в грязную лужу, но продолжил чтение:

«Один из полицейских, разыскивавших утопленника на озере, показал, что хозяева усадьбы, стоящей на берегу, заявили, будто найденная одежда могла принадлежать их гостю, художнику. Самого этого господина в последние дни никто не видел, если он и уехал, как уверяют сейчас в полиции, то отчего-то не пожелал попрощаться с гостеприимными хозяевами.

Не правда ли, тревожная складывается картина? П. П. Карпухин пишет разоблачительное письмо и вскоре неловко поскользнувшись падает с голубятни. А вслед за ним и один из возможных героев скандального письма исчезает, выпрыгнув из своей одежды на берегу озера. Желая получить комментарий, ваш покорный слуга отправился на поиски г-жи Д. Вообразите мое удивление, когда я услышал пересуды о том, что она спешно отбыла из города.

Спешу довести собранные мною тревожные вести до общественности нашего города. Халатность и равнодушие полиции не для кого не являются секретом. Пристав В. Н. Шмыг не пожелал вести расследование гибели П. П. Карпухина, приписав все несчастному случаю, так же нераскрытым останется и исчезновение г-на Девинье. Нам представляется, что злой умысел в этих двух трагических происшествиях налицо. Кто может поручиться, что злоумышленник, причастный к этим двум загадочным смертям, не рыщет сейчас по городу в поисках новой жертвы? В который уже раз мы видим, что расследование, обнаружив, что замешаны члены богатой или знатной семьи, отступает и замалчивает подозрительные обстоятельства. Общественность требует провести тщательное расследование!»

Иван Никитич сложил газету и в сердцах хлопнул ею по столу. А ведь ему приходило в голову, что дома у Карпухина могли остаться какие-то записи. Эх, надо было не пускать дело на самотек и поискать самому! И вот еще что! Тот обрывок записки, найденный в руке покойного Карпухина, который был похищен потом из кабинета Льва Аркадьевича! Уж не Ивлин ли выкрал его, если он питал такой интерес к записям Петра Порфирьевича? И откуда этот интерес? Может, голубятник уже не раз рассказывал журналисту о том, что видел со своего насеста? Все эти вопросы довольно быстро промелькнули в голове у Ивана Никитича и были сметены волной раздражения и обиды на Петра Анисимовича Сладкова. Ивлинскую скандальную статью газетчик поместил на первую полосу и дал в ней сноску на материал, собранный Купрей так, как будто Иван Никитич был у Ивлина на побегушках. Как унизительно! Газетчик втягивал его в этот скандал, делал соучастником домыслов и неоправданных обвинений в адрес пристава, и художника Виртанена, и семьи Добытковых, пусть даже в прямую и не названной.