Книга Смерть на голубятне или Дым без огня, страница 131 – Анна Смерчек

Катерина Власьевна покачала головой.

– Я получила три таких письма от Карпухина, – сказал она, теперь уже не пряча глаз и открыто глядя на писателя. – После первого я отправилась к нему домой, чтобы обсудить его нелепые требования. Сначала он выговаривал мне за то, что я давно позорю имя купцов Добытковых перед всем городом: вместо того, чтобы передать фабрику в мужские руки, при двух взрослых сыновьях сама веду дела. Да еще надумала на старости лет брать уроки живописи. Он говорил, что мне давно пора нянчить внуков и думать о душе. Упрекал меня и в том, что я мол своей волей держу при себе троих своих взрослых детей, не давая им жениться или выйти замуж и зажить своим умом. Этакой властной и жадной самодуркой меня выставлял. Потом он перешел к главному пункту обвинения. Как-то ему стало известно, что у меня гостит художник Девинье. И кто он на самом деле такой. Но только Карпухин не счел мой розыгрыш забавным. Уж не знаю, когда он узнал секрет господина Девинье. Этот Карпухин, помнится, весной приходил как-то и предлагал купить у него породистых птиц. Но у меня в усадьбе нет голубятни. Борис, кажется, поначалу увлекся идеей обустроить ее, но Карпухин показал себя брюзгой, и скоро покупка птиц стала представляться нам всем чем-то неприятным. Голубятник приходил три или четыре раза. Может, тогда-то он и увидел Фернана Девинье, а, может, заметил его в лавке или на Покровской улице и обо всем догадался. Я знаютолько, что он принялся следить за мной и сделал некоторые записи, которые могли уличить меня в том, что это переодевание имело место быть.

Знаете, Иван Никитич, ведь мне, по моей наивности, которая, строго говоря, не так уж свойственна моему характеру, все еще казалось, что ничего страшного в моем розыгрыше нет. Но Карпухин повернул дело под таким мерзким углом, о каком я и не думала. Он вообразил, что к переодеванию меня побуждали плотские фантазии, кои я и удовлетворяла… Впрочем, у меня нет желания пересказывать вам эти его домыслы. Вы писатель и сами можете пофантазировать на эти темы, если пожелаете. Этот негодяй вполне понимал, что ему и доказательства не нужны. Достаточно пустить слух, и репутации семьи Добытковых будет нанесен серьезный урон. Честное имя для члена купеческого сословия дороже любых денег. Я должна была думать о том, что в скором будущем Георгий и Борис возьмут на себя управление делами, о том, что Танечке нужно найти хорошую партию. Мой апрельский розыгрыш мог обернуться для нас большой бедой.

– О да, теперь я понимаю это, – с ужасом отозвался Иван Никитич. – Но каков же мерзавец был этот Карпухин! Не принято, конечно, так говорить о покойнике, но, узнав все обстоятельства сложно дать ему другую характеристику. Стало быть, осознав ваше положение, вы тогда…

– Меня трясло от возмущения и от омерзения, которое вызывал у меня этот человек, – продолжала говорить Катерина Власьевна. – Я просила его одуматься. Сказала, чтобы о деньгах он и не мечтал, потому как ни в чем предосудительном я не замешана. Но я уже понимала, что этот человек способен погубить доброе имя нашей семьи. Я стала искать выход и тут вспомнила о своей мечте отправиться в путешествие. Я подумала, что, если уеду, то все скоро забудется и кошмар закончится. Я стала готовить документы о передаче дел и наследства своим детям. Прошла неделя, и я получила второе письмо от Карпухина. На этот раз я не нашла в себе сил видеть этого человека и написала ему ответ, в котором уведомила, что покидаю город. Я потребовала оставить мою семью в покое и заверила его, что ни копейки он от нас не получит. Тем временем мысль об отъезде полностью захватила меня, я точно знала, куда я отправлюсь в первую очередь. Я рассказывала уже вам давеча, как мечтала о паломничестве в сад Клода Моне. Вам не доводилосьвидеть его картины?