Книга Смерть на голубятне или Дым без огня, страница 115 – Анна Смерчек

– Мы, кажется, даже знаем его имя, –перебила Татьяна.

– Сейчас пока еще он не так известен, но я уверена, что это имя будут помнить, – улыбнулась Добыткова.

– Фернане Девинье! – воскликнул Борис.

– О, нет! – со смехом отозвалась Катерина Власьевна. – Имя художника Клод Моне.

– Клод Моне? Не слыхал. Позвольте, а о каком достопримечательном месте вы говорите? – заинтересовался Лев Аркадьевич.

– Двадцать лет тому назад художник купил имение в Нормандии, в деревеньке Живерни и разбил там настоящий райский сад! То, как он изображает его, произвело на меня небывалое впечатление. Георгий навел справки и ему пришло в голову, что я могла бы навестить поместье художника. От Парижа туда можно доехать за два-три часа. Жорж сам легок на подъем, так что это была его идея. Мне она сначала показалась фантастической. Но чем больше я узнавала о том доме и саде, что были изображены на полотнах, тем больше понимала, что хватит мне сидеть дома и заниматься только валенками да обедами. Моя душа давно жаждала новых впечатлений. И тут мой дорогой Жорж поддержал меня.

Она протянула руку и пожала ладонь старшего сына.

– Maman наконец решилась отправиться в заграничную поездку. Ничего в этом нет удивительного! А вы такую суету вокруг ерунды подняли! – откликнулся Георгий. – Что толку ей было сидеть и мечтать, если можно просто сесть на поезд и увидеть все своими глазами?! Маменька ведь всю жизнь была при фабрике и при доме, и даже за границу ни разу не выезжала! Какой прок увеличивать ежегодно свой доход, если никакой радости эти деньги не приносят? А это французское имение, и правда, уже стало достопримечательностью. Сам я там не бывал, но наслышан.

– Так ты поехала в Париж? В гости к какому-то художнику? – подвела итог Марья Архиповна, отбросила на ковер скомканный в сердцах платочек и позвала. – Осип! Вели-ка, братец, сейчас же подать нам смородиновки! Сил нету моих терпеть это насмехательство! Я уж неделю ее оплакиваю, а она по заграницам хвостом вертит! Эх, был бы жив Савелий, он бы тебя научил!

– Савелия уже давно нет с нами, – тихо возразила Катерина Власьевна. – И он уже достаточно меня научил, что нельзя ломать жизнь другим людям. Такой страх он мне внушил, что я и за порог шагнуть боялась. Я уехала, попрощавшись лишь письмом, чтобы вы чувствовали себя свободно без меня, чтобы не отговаривали уехать и не ставилибы мне сроков, когда я должна вернуться. Я вовсе не все деньги отписала семье. У меня оставалось достаточно средств, чтобы путешествовать и увидеть мир. Я хотела посетить тот чудесный сад в Живерни, а потом отправиться в Италию, колыбель искусства. Без меня ты, Марьюшка, наконец, занялась бы делами нашей усадьбы. Тогда у тебя меньше времени оставалось бы на твои хвори. А ты, Боренька, без оглядки на меня, стал бы, думается, посмелее в делах, почувствовал бы себя в своем праве. А милая моя Танечка, должно быть, совсем бы заскучала, пока братья заняты фабричными делами, а тетушка – хозяйством. Глядишь, и снизошла бы, наконец, до одного из твоих поклонников. Среди них много достойных молодых людей было, а только тебе и без них хорошо жилось при маменьке.

– Так ты нас облагодетельствовать думала своим отъездом? – с неожиданной злобой проговорила Марья Архиповна. – А знаешь ли ты, что из этого вышло? Опозорила нашу семью на весь город! Весь Черезболотинск судачит теперь о том, что купчиха Добыткова то ли сбежала с французом, которого у себя принимала, то ли утопила его в нашем озере, а перед этим еще заставила его сбросить с крыши голубятника, который об этом позоре прознал!