Книга Смерть на голубятне или Дым без огня, страница 105 – Анна Смерчек

Выслушав мою историю, вы поймете почему я держал ее в секрете все эти годы, а также и то, почему теперь я могу, наконец, открыто говорить о том, что тогда произошло.

Я окончил курс в нашей Академии Художеств, будучи беспечным и совсем не знающим жизни молодым человеком. Мы жили тогда в Петербурге с моим отцом. Так случилось, что все мои сестры и братья умерли еще в малолетстве, давно не было в живых и моей матери. Я едва помнил ее. Она рано покинула нас, но отец хорошо заботился обо мне. Он был человеком спокойным и рассудительным, занимался перевозками товаров, был рачительным хозяином и смог даже скопить некоторое состояние. Мое решение стать живописцем было ему не понятно, он искренне надеялся, что я со временем переменю мнение и займусь каким-нибудь более обыденным делом, лучше всего, разумеется, с его точки зрения, было бы мне обратить внимание на семейное предприятие. Однако, это дело не привлекало меня. Постоянно слыша в доме упоминания разных географических названий и разговоры о преодолеваемых торговыми обозами расстояниях, я не загорелся желанием заниматься перевозками, но вместо этого, к удивлению моего родителя, пожелал сам отправиться в путешествие. Лучших выпускников Академии отправляли в Италию. Я, признаться, не относился к их числу, и заграничная поездка мне не светила. Тогда я преисполнился решимости отправиться к дальним границам империи, чтобы обогатить свой опыт новыми впечатлениями. Будучи северянином, я стал грезить южными краями. Отец не возражал, он давно считал, что мне пора бы набраться опыта и посмотреть жизнь, а не просиживать все дни перед мольбертом. Он нашел мне товарища: делового молодого человека купеческого сословия, желающего завязать торговые связи с южными частями нашей страны.

Итак, мы отправились в путь. Путешествие заняло у нас почти целый год. Мы посещали сначала города, но скоро мой товарищ решил, что для него будет проще найти выгоду в небольших селениях, где жители не так богаты и не искушены в делах. Так, уже в конце нашего путешествия мы задержались на пару месяцев в… Признаюсь, за годы я так привык скрывать имена и названия, что и сейчас язык не поворачивает произнести. Впрочем, это, должно быть, не так и важно. Это было живописное горное село,расположенное в долине, прорезанной маленькой бурной речушкой.

Горы произвели на меня – жителя равнин и болот – необычайное впечатление. Вставшая на дыбы непокорная земля, восстающие к солнцу отвесные склоны, разрывающие ее нутро, яркие краски, новые звуки – все поражало мое воображение. Я словно прозрел, открыл для себя, что такое цвет, свет, запах. Мой товарищ вел деловые переговоры с местными жителями, я же без устали совершал вылазки в горы, вдоль реки и поднимался по горным тропам так высоко, как позволяли силы. Обитатели селения встретили нас поначалу с недоверием и чурались – не так давно там отгремела война. Однако, поняв, что мой товарищ хотел бы торговать с ними, местные жители переменили своё отношение. Что до меня, то род моих занятий был им непонятен. И все же они видели, что я не ношу оружия, вежливо приветствую их и всегда готов отблагодарить мелкой монеткой даже за кувшин воды. Думаю, я прослыл среди них безобидным чудаком. Мне же каждый из местных представлялся героем новой зарисовки. Все было мне любопытно: их позы, жесты, непривычные одежды. Только что окончив курс Академии, я смотрел на мир как на учебное задание. Пожалуй, я тогда едва задумывался о том, что обитатели этого селения жили своими судьбами, подчинялись вековым обычаям, испытывали какие-то чувства. Для меня они были словно ожившими экспонатами этнографической выставки. Признаюсь, что мой отец был прав, считая меня неопытным и романтичным юношей. Я плохо знал жизнь и недостаточно понимал людей. Порой я думаю, что во многом я таким и остался.