Книга Забытый дом, страница 27 – Анна Васильевна Дубчак

Она — необыкновенная. Она сильная и знает, чего хочет от жизни. У нее все как-то ловко получается. Она умная. А еще яркая. Любит, конечно, порассуждать о жизни. У нее какое-то особенное представление о том, как мы должны жить. Она боится серости, обыденности, гонит от себя тоску, говорит, что, к примеру, в серые пасмурные дни надо разложить вокруг себя какие-то яркие вещи, можно рассыпать апельсины (это она где-то прочитала). Она считает, что мы живем в прекрасное время интернета, когда у нас есть возможность заполнить свою жизнь полезной информацией, прекрасными фильмами, музыкой. Она часто, к примеру, включает звуки моря или пение птиц. Единственное, что мешает ей жить на полную катушку, как она любит повторять, это недостаточное количество денег. Она ужасно злится на свою тетку Ольгу, которая явно ворует деньги, присылаемые ее матерью, но иногда признается в том, что если бы не тетка, то ей жилось бы гораздо хуже. Все-таки Ольга убирается в доме, готовит еду, и даже если она только делает вид, что присматривает за племянницей, все равно с ней в квартире как-то веселее.

Света говорит, что жить надо в радость. Потому что жизнь короткая.

На нее, впрочем, как и на нас на всех, произвели впечатление похороны нашей одноклассницы Наташи Авдеенко. Она постоянно твердила: не хочу умирать, не хочу умирать… До этого (она тоже где-то вычитала) она считала, что человек — существо сильное, чтобы его убить, надо еще постараться. Потому что в организме целая система защиты. Но вот после этого случая она поняла, что наш организм как раз очень хрупкий и что жизнь каждого из нас висит на волоске. Она как-то начала выискивать в интернете статьи про несчастные случаи, чтобы как-то подготовиться, чтобы не повторить ошибок других людей и не погибнуть, поскользнувшись, порезавшись и все в таком духе.

В какой-то момент ее словно озарило. «Знаешь что, Блу, — сказала она, — я больше не стану говорить о смерти, не дай бог, накликаю ее. Нам надо просто жить в радость, понимаешь?» Она потом часто будет так говорить.

Мы подворовывали деньги у своих близких — я у матери, а она — у Ольги. Это были мелкие деньги, но нам хватало на кафешки, на какие-то сладости, дешевую бижутерию. Мне в этом плане везло больше — Игорь, когда приходил, всегда оставлял матери деньги. Да и в карманах пальто и плаща у нее всегда можно было тиснуть тысячу-другую.

Свете нравилось проводить время в центре, на Тверской, мы могли зайти в дорогое кафе или пивной бар и заказать себе самый дешевый напиток, просто чтобы иметь возможность находиться там. Мы девчонки, и взрослые мужчины понимали, что мы там делаем, что нам просто интересно, любопытно, нам нравится там, мы изучаем жизнь, и зачастую нас угощали. Когда кто-то из мужчин позволял себе грубые намеки или откровенно приглашал нас или одну из нас к себе в машину или домой, или просто поразвлечься, мы смывались оттуда.

Света считала, что когда мы подрастем, то надо будет найти либо хорошего, доброго и непременно богатого мужа или же просто найти какой-то волшебный (она так и говорила) источник денег и жить вместе, радуясь каждую минуту, не отказывая себе ни в чем. Учиться она не собиралась, считала это убийством времени. Работать тоже не хотела. Ей нравилось читать, смотреть кино, ходить в театры (покупались самые дешевые билеты), в цирк, путешествовать или просто кататься на электричке или даже на автобусе на дальние расстояния.