Книга Невеста Василевса, страница 62 – Надежда Салтанова

— А то, что я вам отвары готовила, что Марфе коросту вылечить помогла, что тебе, Стефания, узлы на заду лечила — об этом вы позабыли?! — Нина едва стояла на ногах, но теперь злость придала ей сил.

Вой и ругань на улице неожиданно стихли. Брякнуло оружие, на пороге появился городской стражник. Он молча оглядел разгромленную аптеку, черепки разбитых кувшинов, красных, растрепанных женщин, бледного парня, поспешно опустившего рогатину. Негромко проронил:

— Нам донесли, что здесь на аптекаршу напали.

Нина сжала зубы, подняла подбородок. Губы ее дрожали. Фока ответил за нее:

— Напали, как есть. Увечья нанесли, потраву тоже — сам видишь. Нина — аптекарша самой василиссы. — Парня уже самого трясло от ярости, голос его окреп. — Их надо посадить в подземелья за посягательство на императорское имущество.

— Остановись, Фока, что ты несешь? — устало произнесла Нина. Обратилась к стражнику:

— Спасибо тебе, почтенный, что оградил нас от неразумных баб. Они от страха весь ум растеряли, вот и накинулись на меня.

Она перевела взгляд на сжавшихся и побледневших женщин, оставшихся вдвоем перед стражей. Судя по тишине на улице, их товарки уже разбежались.

Повариха засунула под перекосившийся платок сальные пряди, попыталась принять достойный вид. Обратилась к стражнику:

— Сам посуди, почтенный. Всех женщин, что пропали, она знала. — Толстый палец ткнул в сторону Нины. — Давеча я сама видела, как она кровь с крыльца отмывала. А Марфе аптекарша так и заявила, что ей тоже несдобровать.

— Да не кровь это была! — подскочил Фока. — Это марену я разлил. Мы… — Он покраснел. — Ленту хотели покрасить в марене. Чтобы алая была. А я на крыльце горшок уронил. И Нину облил. Случайно.

Он едва не плакал. Опять он виноват в том, что хозяйке достанется.

Стражник, устав от болтовни, сгреб Фоку за плечо:

— Ты тоже к эпарху пойдешь. Там будете свои истории рассказывать и про Марфу какую-то, и про кровь. Ночь вас в подземелье подержим, наутро все и расскажете. — Он выглянул к своим товарищам, ожидавшим на улице. — Этих двоих забирайте.

Свободной рукой он вытолкал в дверь перепуганных женщин. Те немедленно подняли вой, причитая и заливаясь слезами.

Нина торопливо вышла за стражником, сцепив зубы. Болела голова, все тело ломило от ударов. Она встала перед мужчиной:

— Погоди, почтенный, не надо в подземелья. Оставь моего подмастерья — он если в чем и виноват, так лишь в неуклюжести своей. Он и правда настой марены разлил, а она красного цвета. Не было никакой крови. Отпусти его. — Она оглянулась на аптеку, собираясь предложить стражнику денег.

— А кто тебе сказал, что ты меня просить о чем-то можешь? Тебя тоже в службы эпарха отведем. Ему и будешь всю историю про кровь рассказывать. — Он перевел взгляд с ошарашенной Нины на распахнутую дверь аптеки. — Дом-то запрешь? Или так пойдем?

Нина бросилась к аптеке, схватила лежащие на сундуке у двери суму да мафорий, заперла замок на двери.

Процессия из ревущих подруг, растерянного подмастерья и прихрамывающей Нины, окруженных стражниками, двинулась по Мезе. Ночь уже укутала улицы тьмой. Доносились звуки разгула из таверны, плач ребенка из соседнего дома. Сняв с одного из домов торчащий в каменном уступе факел, стражник разжег его.

Как бы невзначай приблизившись к Фоке, Нина шепнула ему на славянском языке: