Книга Невеста Василевса, страница 43 – Надежда Салтанова

Нина поежилась. Будто вдруг холодным ветром с гор потянуло.

Поблагодарив за совет, Нина вернулась к Гликерии в пекарню. Та, уже накормив малыша, передала его няньке.

Подруги уселись на лавку, подмастерье по знаку хозяйки принес миску с лукумадесами, кувшин с разведенным горячей водой вином, чаши.

— Ох, хорошо у тебя, Гликерия. Так бы и сидела тут. В пекарне твоей будто ангелы поселились — так тут покойно, и душе тепло, и телу хорошо. А уж аромат твоих лукумадесов медовых… — Нина даже прикрыла глаза.

Гликерия рассмеялась:

— Ты просто давно не заходила, вот и соскучилась. И погоди, у нас сдоба новая — всех сегодня угощаем. Сейчас из печи следующую партию достанем, попробуешь да скажешь, хороша ли.

— Вот насмешила. Будто у вас сдоба плоха бывает! Но все ж лукумадесы мне ничто не заменит, — рассмеялась Нина.

Гликерия разулыбалась, довольная похвалой. Но тут же озабоченно нахмурилась:

— Ты с батюшкой разговаривала, как он тебе показался?

— Со мной разговаривал, как раньше. И притчу рассказал, и совет дал добрый, — пожала плечами Нина. — Но со стариками бывает, день на день не походит. Ты травы ему заваривай, разговаривай с ним. Дела ему какие-нибудь простые поручай. Когда руки заняты, и голова проясняется. Да от людей не прячь, пусть соседи заходят тоже поговорить с ним.

Та вздохнула. Вспомнив что-то, снова повернулась к подруге:

— Ой, Нина, забыла спросить. Соседка принесла, что Никон-сикофант вроде опять к тебе заходил? Что утопленницу в море выловили, а она вся порезана да кровь у нее слита. Что там было?

Нина покачала головой:

— Страшно было. Тебе рассказать, так ты потом спать не будешь. А что еще говорят?

— Да говорят, что это все лупанарии виноваты. Что они девиц воруют.

— А потом режут и в море скидывают? — фыркнула Нина. — Уж сами не знают, что плетут.

— Отчего же? Помнишь, был уже злыдень, что девиц в лупанарии резал?

— Так того злыдня там же и изловили. Не пойму я, зачем лупанариям сторонних девиц искать да резать?

— Да не знаю сама. Ходят, болтают, всю голову мне уже задурили! Особенно эта Клавдия! Вот как она еще у эпарха в соглядатаях не состоит — не пойму! — Гликерия сердито сунула в рот лукумадес и подвинула миску к Нине. Та застыла, задумавшись. Повернулась к подруге:

— Мне бы разузнать про девиц этих пропавших. Кто да как пропал, да с кем беседы вел. Может, мне и правда у Клавдии спросить?

— Даже не думай! Ты у нее спросишь, так она по всему городу разнесет, что аптекарша убийцу ищет. Он за тобой и пожалует, как в тот раз. — Гликерия даже схватила подругу за руку.

Нина поежилась, вспомнив, как ей с городской стены камень на голову сбросить пытались да в вино яд подмешали[48]. Подумав, произнесла:

— Так то ж ежели специально ее искать. А так встретились две кумушки, побеседовали. Ее и спрашивать ни о чем не надобно — только слушай и кивай. Надо лишь разузнать, где она.

— А чего там разузнавать? Вон она, сидит у меня за столом под навесом уже битый час. Как в нее только влезает столько? — раздраженно отряхнула столу Гликерия.

Нина непонимающе уставилась на нее, а хозяйка пекарни продолжила:

— Да все из-за новой выпечки. Там, понимаешь, начинку можно разную делать. А как понять, какая лучше продаваться будет? Так чтобы опробовать, батюшка предложил сегодня выносить по корзинке в пристройку, где клиенты любят посидеть, да бесплатно всех угощать, да спрашивать, какая кому нравится. Видать, до Клавдии донеслась весть. Вот как пришла к полудню, так и сидит!