Книга Секрет Аладдина, страница 93 – Елена Логунова

Поняв, что финиш близок, мы сбавили темп и остаток пути преодолели в нормальном темпе и в подобающей приличным ханум манере, без унизительной спешки.

Тем временем из калитки, к которой вел нас пацан, вышли трое, и двоих я узнала: Альберт Альбертович и Алик Тоцкие. Третьим был вертлявый египтянин в светлых брюках и белой рубашке. Он крутился вокруг Тоцких, чуть ли не за руки их хватал, но дед и внук шли прочь, не останавливаясь, лишь изредка отмахиваясь от приставалы. Выглядели они недовольными.

— Наверное, не получили свой заказ, — предположила мамуля, не упустившая эту сцену.

Она одернула на себе платье, готовясь приветствовать Альберта Альбертовича, но дед и внук пошли в другую сторону и нас даже не увидели.

По забору прошла рыжая кошка, на углу канула вниз — во двор. Я насторожилась. Понимаю, все кошки гуляют сами по себе, но эта рыжая — натуральный красный флажок, сигнал насторожиться и приготовиться: сейчас что-то будет…

Калитка-решетка оказалась не заперта, пацан распахнул ее перед нами и жестом показал: заходите во двор.

— Нам точно сюда? — Алка замялась.

Ни на калитке, ни на заборе не имелось никаких опознавательных знаков. Что это — еще одна лавка, склад, дом? Вламываться в чужое жилище не хотелось: вряд ли есть страна, где такое не запрещено законом. А что пацан нас зазывает столь уверенно, так он же несовершеннолетний, ему-тосамому, наверное, ничего не будет…

Но мамуля напомнила:

— Отсюда вышли Тоцкие, — и первой шагнула во двор.

Крошечный, размером с лоджию в родительской квартире в Краснодаре, он казался еще меньше из-за того, что был перегорожен веревками. На одной парусило полотнище, похожее на длинную узкую простыню, деревянная прищепка удерживала его только за один угол, а дальний край синего лоскута комом лежал на земле. Он был густо припорошен красным песком, значит, повесили его еще до вчерашней бури. Странно, что не сняли вовремя.

Мамуля нахмурилась, и я легко угадала, о чем она подумала: плохо тут налажено хозяйство, к вещам относятся без должной заботы. Как-то обошлись с ее расшитым золотом покрывалом?

Того нигде не было видно, что и понятно: наверняка недешевое эксклюзивное изделие хранилось не под открытым небом.

— Хозя-аева! — позвала мамуля в кубанской деревенской традиции, которая казалась уместной и в Египте.

Из низкого одноэтажного дома, который вполне можно было назвать хаткой, никто не вышел. Мы подошли — это не составило труда, от калитки в заборе до домика было метра два с половиной, — и я постучала в дверь. Та оказалась не заперта и под нажимом моей руки со скрипом поехала внутрь. Алка, успевшая встать со мной рядом, отшатнулась:

— Не заходи туда!

— Почему? — Я заглянула в щель приоткрывшейся двери.

— Не хочется найти Му-Му 3.0!

— Тут же негде тонуть, — заметила мамуля.

— Разве что в хаосе, — пробормотала я.

В домике царил беспорядок, вызывающий неприятные воспоминания о разгромленном апарте покойного олигарха.

— Что, там тоже все перевернуто?! — Трошкина не выдержала, сунулась в домик. — Ого! Тут будто бомба взорвалась!

— Скорее, тоже что-то искали, — поправила я.

— Что? — спросила мамуля.

— Кто? — задала другой вопрос Алка. И сама же на него ответила: — А ведь только что отсюда вышли Тоцкие!

— Бросьте, Альберт Альбертович воспитанный человек с хорошими манерами, — неуверенно возразила мамуля. — Он бы не оставил после себя такой бардак, с чего бы?