Онлайн книга «Секрет Аладдина»
|
— Белая гуава под моим окном… Хотя белой гуавы не было ни под окнами, ни в ближайшем супермаркете. К моему великому сожалению. И вот теперь мне представилась возможность до отвала наесться этой самой гуавы под покровом ночи, без ехидных свидетелей, и еще всех остальных ею угостить. Я выглянула в окно, оценила местоположение тележки с фруктами — прямо напротив парадного крыльца отеля — и без тени сомнений отправилась за покупками. Мне представлялось, что это будет быстро, одна нога там, другая — тут. А потом я уютно устроюсь на балконе с видом на расцвеченную праздничными огнями туристическую улицу и буду наслаждаться вечерней прохладой и вкусными фруктами. Главное, не забыть сразу отложить половину, чтобы снова не сделать полномасштабный ням-ням единолично. На лестнице, просунув голову в завиток чугунных перил, как в иллюминатор, и глядя сверху на холл, в котором ничего не происходило, сидела рыжая Баст. — Не ходи за мной, — попросила я ее, потому что уже заметила: где эта кошка — там какие-то приключения. Но она меня, конечно же, не послушалась и, перестав изображать из себя украшение интерьера, увязалась следом. А на крыльце даже опередила, устремившись к тележке с фруктами. Тоже грушевидные персики любит, что ли? — Гуава! — Я одной рукой протянула продавцу принесенный с собой пакет, а другой указала на названный фрукт. — Три кило! Кошка пролезла под тележкой и принялась тереться боками о ноги продавца. Тот ее отпихивал, пытаясь сделать это незаметно: наверное, не хотел проявлять нелюбовь к животным на глазах у руссо туристо. У наших соотечественников на курортах Турции и Египта стойкая репутация яростных фанатов усатых-полосатых. Разглядывая засуетившегося продавца, я машинально подумала: зачем ему ночью бейсболка? Солнца нет, ветер стих — ни от жары, ни от холода голову защищать не нужно… И тут я узнала его: это был тот самый мужик-за-все, только сегодня уволенный Пыжиковым за самоуправство. Надо же, как быстро он нашел себе новую работу! Мужик меж темпроворно наполнил пакет фруктами и протянул мне его, не взвесив, хотя даже на глаз было видно, что там гораздо больше трех кило. Я подумала, что он хочет побыстрее распродать свой товар, и вздохнула: торговаться не хотелось. Придется съесть не три, а пять кило гуавы, но ничего, мы как-нибудь справимся… — Сколько? Прайс? — Я показала продавцу деньги, ожидая услышать цену. А он помотал головой и стал настойчиво совать мне в руку свой мобильник. — Что это? Зачем? — Я встревожилась, предположив, что это какая-то схема развода. Неужто телефонные мошенники добрались до Египта и тут вступили в преступный сговор с уличными торговцами? — Дядя! — Мужик-за-все втиснул в мою ладонь телефон. — Дядя! — Да вижу я, что ты не тетя, — огрызнулась я, и из трубки донеслись смех и голос: — Ина? Хм. И вправду, дядя! — Дядя Ахмед? — Я поставила тяжелый пакет на тележку и приложила чужой мобильник к уху. Первой мыслью было: ну, спасибо тебе, папуля, создал дочери в международных кругах репутацию обжоры, теперь добрый египетский дядя будет мне телегами фрукты подгонять! — Пррывет, кррошка Ина, — сказал голос в трубке, знакомо нажимая на «р». — Надо поговоррыть. — Поговоройте. М-м, поговорите! — Я что-то разволновалась. — Ты не послушался, да. Зачем полез в эта дела? |