Книга Секрет Аладдина, страница 55 – Елена Логунова

Меня это несколько разочаровало.

Переправа через Нил показалась чем-то средним между вавилонским столпотворением и пиратским набегом. Все вокруг орали, хохотали, гремела музыка, посадка шла через две лодки на третью с реальным риском бухнуться в воду, а на реке моторки устраивали гонки или сталкивались бортами, чтобы на ходу передать забытую мелочь вроде бочки с топливом или деревянного стола метр на два.

Я опять посетовала, что в Ниле уже нет крокодилов и бегемотов, они бы дополнили картину, и от души поблагодарила Дениса, который специально надел в поездку майку с правильным принтом: надписью «Отвлекают от работы крокодилы-бегемоты» и изображением упомянутых животных. Хотя в конкурсе на самый подходящий наряд победила бы мамуля, — она красовалась в своей новой абайе и серьгах «от Ахмеда», чрезвычайно гармонируя с яркой цветной росписью на потолках и стенах древних храмов и гробниц.

— Вот, говорят, леопардовый принт — это пошло и вульгарно, а посмотрите, с каким изяществом его носили древнеегипетские олигархи! — в продолжение темы нарядов заметил Зяма в очередной усыпальнице, снимая на телефон изображения тех самых олигархов в натуральных леопардовых шкурах с потешно болтающимися хвостами.

Гробницы знати на западном берегу Нила сохранились гораздо лучше, чем те, что в Долине Царей и Долине Цариц. Саркофаги и мумии из них, конечно, давно уже вывезли, но на стенах остались фрески в превосходном состоянии.

— Один гробница очень длинный, еще один очень-очень глубокий, — лаконично описал объекты наш гид.

«Очень-очень глубокий» — было еще слабо сказано, строители этой гробницы могли бы и метро проложить! Мы долго поднимались в гору, а потом по узкой крутой лестнице, вырубленной в камне, спускались в недра, на финише буквально проползая через камеру метр на метр. Не зря — стены и потолок в «очень-очень глубокой» гробнице оказались расписаны ярко и поэтично, будто там работал сам Гауди! А во второй усыпальнице, которая длинная, была представлена, так сказать, проза: по стенам вереницами тянулись коровы, овцы, корзины с зерном, мешки с мукой — детальный рассказ о жизни большой семьи год за годом.

— Ужасно досадно, что мы не умеем читать эту летопись, — сказала мамуля. — Я почувствовала себя младенцем, неспособным разобрать текст в интересной книжке с картинками!

Мы наконец увиделиобещанных нам 18-метровых колоссов Мемнона («На самом деле — Аменхотепа III», — поправила гида заучка Трошкина), и оказалось, что в потоке ветра они поют!

— В древнем мире звук, который издавал имевший трещину в голове северный колосс, даже считался эталонным для настройки музыкальных инструментов, — сообщила все та же Трошкина, опередив гида.

Знаменитый храм в Луксоре показался мне чем-то вроде семейного фотоальбома фараонов. Я оценила изобретательность (и основательность) правителей Древнего Египта.

Что делать, если ты фараон Рамсес II и правишь во времена, когда фотография еще не изобретена да и портреты маслом не в ходу? Как представить современникам и потомкам свой светлый образ для поклонения, любования и т. п.? И как актуализировать его время от времени, ведь править ты будешь шестьдесят семь лет, став фараоном в двадцать?

Кто-то спасовал бы перед такой задачкой, а Рамсес нашел простое и изящное решение: периодически вырубать из камня собственные статуи, да не в человеческий рост, а в полный размер фараонского эго.