Книга Секрет Аладдина, страница 21 – Елена Логунова

— Стоим, ждем, перебегаем по моей команде. — На краю тротуара Зяма крепко взял за руки Алку и мамулю.

Третьей верхней конечности у братца не было, и мне он отдал команду «место» выразительным взглядом.

Я не стала обижаться. Светофоры и «зебры» в Хургаде — редкая роскошь, а пешеходы — откровенно презираемый класс, так что пересечение двухполосной улицы Шератон по дерзости и опасности сродни суворовскому переходу через Альпы.

Мы терпеливо дождались, пока поток транспорта поредеет, и перебежали надругую сторону, оказавшись как раз напротив магазинчика с нарисованной на вывеске Нефертити.

Какая связь между легендарной царицей и сумками, не стоило и гадать. В Египте имена и образы древних знаменитостей активно и беззастенчиво используют для рекламы и продвижения каких угодно товаров и услуг. Я уже видела на нашей улице парикмахерскую «Клеопатра», магазин панам и шляп «Нефертити», ювелирный салон «Тутанхамон» и даже лавку тканей и швейной фурнитуры «Мумия».

— Ой, а ее уже нет! — Трошкина не увидела на витрине крокодилью морду и встревожилась.

— Тише! — одернул ее Зяма. — Тут нужно быть как Карлсон…

— Мужчиной в самом расцвете сил? — предположила я.

Между прочим, это правда: покупатели-мужчины в Египте пользуются большим уважением, чем желающие отовариться дамы. Мы не зря отряжаем за покупками папулю: представителей сильного пола здешние продавцы обслуживают в первую очередь.

— Это тоже, — кивнул Зяма. — Но вообще-то я имел в виду его принцип «Спокойствие, только спокойствие».

— Да-да, — согласилась с сыном мамуля. — Если будешь нервничать, Аллочка, ослабишь свои переговорные позиции.

— И лучше бы нам разделиться. — Зяма еще не все ценные указания раздал. — Идите вперед, а я за вами, как бы сам по себе.

Мамуля толкнула дверь и вошла в магазин, мы с Трошкиной последовали за ней.

Я порадовалась, что у меня нет клаустрофобии и аллергии на кожу. В небольшом прямоугольном помещении сумки были повсюду — даже с потолка свисали! По периметру зала в три ряда стояли чемоданы, на широких полках теснились портфели и шоперы, выше стены плотно, квадратно-гнездовым способом покрывали сумки помельче — почтальонки, кроссбоди, клатчи.

Алка поозиралась, высмотрела свою торбу с крокодильей мордой — ту просто переставили на другую полку — и кинулась к ней, будто мать-аллигаторша к потерявшемуся детенышу. Схватила и стала баюкать, что-то бормоча.

— Сказали же тебе — спокойствие! — сквозь зубы прошипела я, отняла у подруги сумку, поставила на место и развернула Алку к противоположной стене. — Живо притворись, что тебе ничего не нравится!

Трошкина послушно сделала такую мину, что ей ужасно не нравится вообще все в этой жизни, — не только ассортимент конкретного магазина, но и мироустройство вселенной в целом. Это был перебор, мамуля недовольнопоморщилась, но ничего не сказала — к нам уже вышел продавец:

— Здравствуйте.

Вот как они сразу понимают, что мы русские?!

— Салам алейкум. — Мамуля выступила вперед. Подняла руку, небрежно щелкнула по носу крокодилью морду на сумке: — Сколько стоит?

— Двести долларов.

— Сто.

— Двести, мадам.

Мамуля нахмурилась:

— Вы что, не местный? Это Египет, тут положено торговаться.

— Не позорьте нацию! — дерзко пискнула разволновавшаяся Трошкина.

Я отодвинула ее подальше.