Книга Обида Крошечки-Хаврошечки, страница 74 – Дарья Донцова

– Не ври, – отрезал Егор. – Ты решила высказать Валиевой все, что о ней думаешь, объявить об увольнении. Что будет дальше? Сегодня же и Петра на работе не окажется. Степанида, тебе лучше пока не показываться в «Баке».

– Прости, – произнесла я, – неверно себя повела. Больше не повторится. Пропустить рабочий день сейчас нет возможности.

– Сумеешь общаться с Валиевой как всегда? – быстро спросил Холин.

Я молча кивнула. Егор перевел взгляд на Романа.

– Пару дней меня не будет в головном офисе. По легенде, я один из руководителей, поэтому вынужден посещать филиалы «Бака». Завтра в полдень отправлюсь во Владивосток, там проведу два дня и вернусь. Вам не следует ничего предпринимать.

– Одно не могу понять, – пробормотала я, – почему Ильин решил обвинить в смерти Ларисы ее подругу Маргариту?

Холин пару секунд посидел тихо, потом признался:

– Пока мы не во всем разобрались. Но понимаем, что Лариса неспроста стала женой Ильина. Через несколько лет прекрасной семейной жизни Николай Петрович мирно скончается от инфаркта или инсульта. Скорее всего, произойдет это на каком-нибудь зарубежном курорте, где всегда плохо с медобслуживанием. Ночью станет плохо, жена проспит, утром увидит, что супруг еле дышит! Пока из отеля перевезут в город, где есть клиника… Умрет бедолага. Случается такое. Вдова получит все, чем владел Ильин, и заживет долго и радостно – вероятно, с Комаровым. Не исключено, что Мама Бро и Анна вскоре после похорон Николая погибнут в автокатастрофе… Комаров – мастер на разные штуки. Но почему в историю попала Маргарита Ласкина, пока не могу сказать.

После того как Егор ушел, я тихо сказала мужу:

– В голову не могло прийти, что Холин – сотрудник такой организации! Держала его за полного идиота!

– Надо быть умным человеком, чтобы хорошо исполнять роль дурака, – улыбнулся Роман.

Больше всего на свете мне не хотелось увидеть сейчас в нашем зале для показов режиссера Комарова. Но он оказался первым, на кого я наткнулась, перешагнув через порог.

– Привет, привет! – весело поздоровался тот. – Твое место впереди. Видишь два красных бархатных кресла?

– Угу, – кивнула я.

– Садись в правое, не в левое.

– Ладно, – согласилась я.

– У тебя все хорошо? – насторожился Комаров. – Ты какая-то тихая.

– К зубному ездила, – соврала я, – до сих пор от страха трясусь.

Петр тихо рассмеялся.

– Для меня попасть в лапы стоматолога – хуже, чем угодить к голодному тигру.

Через час зрительный зал заполнила публика. Петр, снова увидев меня, напомнил:

– Не садись в левое кресло, там сюрприз для Романа Глебовича.

Потом режиссер схватил микрофон и заговорил:

– Дорогие гости, поприветствуем того, кого мы очень любим!

Мой муж медленно пошел по проходу, улыбаясь всем сотрудникам, которые получили приглашение на торжество. Вид у Звягина был самый радостный, но я знала, как он не любит торжества, посвященные своей особе, поэтому от всей души пожалела супруга.

Когда мы сели, Роман, не убирая с лица счастливое выражение, тихо произнес:

– Ужас на крыльях ночи. Праздник упал на меня, как гиря на макушку.

– Это выражение любви, – попыталась я утешить мужа. – И я заранее предупреждала тебя о том, что готовится.

– Верно, – согласился супруг. – Но только о торжестве ты шепнула мне вчера поздно вечером.