Книга Вишенка на кактусе, страница 25 – Дарья Донцова

А что тут сказать?

– Ну, – забормотала я, – не та мать, что родила, а та, что воспитала…

– Конечно, я согласна, но… моя родная… моя мама… где?

– Ты говоришь, Римма Федоровна скончалась… – осторожно сказала я.

– Она меня украла! – повысила голос Елизавета.

Я быстро взяла ее за руку, отвела в столовую и усадила в кресло.

– Давай успокоимся.

– Можно у тебя умыться? – прошептала соседка.

– Ванная для гостей – рядом, зеленая дверь.

Пока Елизавета приводила себя в порядок, я позвонила Маргарите.

– Алле, – сонным голосом ответила та.

– Ты где?

Послышались шорох, скрип, затем раздался ответ:

– Ну… типа… это… на работе.

– Где именно, уточни, – потребовала я. – В кабинете никто на звонки не отвечает.

– Ну, ваще-то, скоро буду, – изменила показания девица-красавица.

Я отсоединилась, потыкала пальцем в экран и, услыхав голос Ильи, спокойно произнесла:

– Маргариты нет на работе. Поговорила с ней по телефону, она спит. Сообщи сестре об увольнении, больше общаться я с ней не стану.

– Погоди… – начал компьютерных дел мастер.

Но я быстро выключила телефон, потом взяла свою другую трубку, набрала номер своей хорошей подруги, заведующей секретариатом Романа, и попросила:

– Лара, помоги, пожалуйста. Пока не могу точно сказать, когда буду в офисе. Можешь посадить кого-нибудь в моей приемной, чтобы записывали фамилии всех, кто рвется увидеть меня, и уточняли, по какому вопросу я понадобилась? Тех, чьи проблемы решить не в моей компетенции, надо будет отправить по нужному им адресу.

– Поняла, – ответила Лариса, – сейчас Фатима займется.

– Спасибо! – обрадовалась я.

Тут в столовую вернулась Лиза. Я посмотрела на нее и воскликнула:

– Есть мысль!

Максимова махнула рукой.

– Папы и мамы нет в живых, правду они уже не расскажут.

– Старшие Максимовы понятия не имели, что их новорожденный погиб, они считали тебя своим ребенком.

Елизавета уставилась на меня, а я продолжила:

– Пожалуйста, верни свой мозг на место! В родовой палате находились две женщины, они не были знакомы, просто судьба свела их в одном помещении. Друг друга пациентки не видели – думаю, во время родов не до разглядывания соседки, не тот момент. Младенцев после появления на свет сразу унесли обрабатывать. Что произошло в том помещении, никому, кроме Ирины Николаевны и акушерки Окиной, неведомо. Николаю и Римме сообщили о прекрасном здоровье их ребенка, а свою внучку Ирина объявила мертворожденной.

– А-а-а, – протянула Елизавета, – ты права! Прости, меня эта история прямо дурой сделала. Почему-то я решила, что родители были в курсе, врали мне всю жизнь.

– Нет, – тихо сказала я. – Случилась беда. Ирина Николаевна была опытным врачом. Как она могла не удержать младенца? Не иначе ее сам черт под руку толкнул. Новорожденная погибла мгновенно. Если учесть, кем был Николай Максимович, то понятно, почему главврач, а заодно и владелица медучреждения перепугалась до смерти. Она сообразила, что Николай уничтожит то, что имеют Рожковы, костьми ляжет, но сделает их нищими, отнимет у Ирины клинику и роддом, добьется, чтобы врач отправилась на зону. Разрушит все! Но паника длилась недолго. Акушера осенило: вторая роженица – ее дочь, девушка не затеет разбирательство. В роддоме старшая Рожкова полностью хозяйка. Надо отдать свою внучку Максимовым, сообщить им, что они теперь отец и мать прекрасной девочки. А ту, что произвела на свет Анастасия, записать мертворожденной. Так она и поступила.