Книга Вишенка на кактусе, страница 24 – Дарья Донцова

С криком «не останусь ни на секунду в этой квартире!» «звезда» выползла из укрытия, встала и принялась оглядываться по сторонам. Белка приблизилась к парню, стала водить щеткой по его брюкам и приговаривать:

– Ух ты! Сколько же грязи! Агнесса Эдуардовна, до чего ты квартиру довела! Не стыдно?

– Ой, как плохо! – запричитала Несси не своим голосом, потом осеклась и уже по-другому заговорила: – Магда, не смей насекомых лапой бить! Они еще понадобиться могут!

Я сидела в «слепой» зоне, не попадала в камеру, а съемка шла своим чередом. Олега уговорили взять пылесос. «Звезда» не сообразила, как включать агрегат, обозлилась, вновь впала в истерику, принялась ругаться. Белка вертелась у всех под ногами, размахивая веником. Несси зачем-то протирала полотенцем ручки шкафа. Магда, поняв, что творится нечто невероятное, улучила момент, залезла на стул, поставила передние лапы на стол и начала есть лимон, который лежал на блюдечке. Собака чихала, кашляла, морщилась, но упорно жевала кислый фрукт.

– Как-то раз, – зашептала мне на ухо Анфиса, – пара мышей дождалась, пока хозяева дома уйдут на работу, вылезла из норы в поисках чего-то вкусненького и увидела диковинный предмет зеленого цвета. «Что это такое?» – спросила младшая мышь. «Киви, – ответила черепаха, которая тоже обитала у людей. – Если его съесть, то вмиг поумнеете, разбогатеете и обрастете шерстью из золота». Мыши кинулись к подоконнику, начали грызть диковинный фрукт. Он им категорически не нравился. Мыши плакали, кололись о шипы, но жрали кактус! – захихикала Фиса. – Магда, похоже, им родня… Съемка удалась в полной мере! Спасибо, Степа, это то, что нам надо. Все прекрасно поработали. Белка и Агнесса Эдуардовна – прирожденные актрисы. Базиль и Магда замечательны в своих естественных реакциях. А Олег – просто изюминка в кексе! Идиот с претензиями. Можно подумать, что сценарий нам Уильям Шекспир написал!

Утром раздался звонок в дверь. Я, уже собравшаяся на работу, глянула в глазок, увидела Лизу и, испугавшись, распахнула дверь.

– Что случилось?

– Прости, пожалуйста, – всхлипнула Максимова, заходя в холл, – надоела тебе уже до икоты. Но жизнь так повернулась, что ты единственная, с кем я могу быть откровенна. Уже рассказывала тебе, но повторю. Мама моя умерла недавно, ушла от тяжелой болезни. У меня были претензии к лечению и врачам. Я потребовала патологоанатомическое вскрытие ее тела, потому что пребывала в уверенности, что ей поставили неверный диагноз, хотела наказать медиков. Но оказалось, что они были правы. Не стану сейчас описывать тебе всю процедуру, важно лишь то, что биоматериал покойных лежит три года в хранилище медучреждения, в котором проводили исследование. Его можно использовать для определения ДНК. Я это сделала еще до того, как все тебе про встречи с Нелли рассказала, сдала свой анализ. У меня благодаря работе много знакомых, нашелся человек, который помог все организовать. Вчера поздно вечером на почту сбросили результат. – Елизавета судорожно вздохнула и прошептала: – Ноль процентов!

Я заморгала.

– Что?

– Моя мама – не моя мама, – тихо заплакала Лиза. – Она меня безмерно любила, но общей крови у нас нет, понимаешь? Похоже, женщина, которая рассказала историю про погибшего младенца, говорила правду, а Галина Окина – врунья… Почему ты молчишь?