Книга Тайна цветочного рая, страница 84 – Дарья Калинина

— Не может быть!

— Еще как может! Мы нашли и коневозку. И следы на влажной земле. По ним совершенно ясно видно, что человек и конь были вдвоем. Конь вел себя совершенно спокойно. Был покладист. И он совсем не возражал, когда ветеринар вскочил ему на спину. О том, что конь ускакал с грузом, ясно из следов его копыт. Они глубже, чем вначале, что говорит, лошадь везла на своей спине приличный груз — человека.

— Но почему вы решили, что ветеринар — это и есть наш Роберт Владленович, пусть и переодетый?

— Мы нашли фирму, где была арендована коневозка. Он заключил договор на свое имя. И у них на парковке есть камера, когда «ветеринар» приехал забирать арендованный им фургон, то он посмотрел прямиком в ее объектив.

— Если он собирался на фургоне красть чужого коня, то зачем он арендовал его подсвоим именем? Да еще заявился за фургоном, как я понимаю, не загримировавшись? Неужели нельзя было придумать что-нибудь, чтобы так явно не светиться? Уверена, есть немало частных лиц, которые готовы дать свой фургон на время лишь под залог, не спрашивая у клиента лишних документов.

— Вероятно, такие есть. Но Роберт Владленович мог не иметь их координат. Или у него не было денег для залога.

— А мне кажется, что он специально хотел, чтобы мы все знали, кто украл Красавчика.

— Да? — хмыкнул следователь, которого слова Оли явно не впечатлили. — И зачем ему это?

Ответить на его вопрос Оля не могла. И разговор у них прервался. Когда Оля убрала телефон в сумку, она с удивлением обнаружила, что Катя все еще смотрит на усыпальницу Утюга.

— Если Кристина сюда даже не заглядывает, может, потому что она знает, что ее мужа тут нету?

— Я тоже думаю, в этом все дело.

Катя кивнула и задумчиво произнесла:

— А еще я хочу знать, если Утюг жив, кого же тогда похоронили под его именем? Какого-нибудь беднягу, чьи родные и близкие до сих пор ищут его? Надеются, что он когда-нибудь к ним вернется? Не правда ли, это ужасно: жить и не знать, что случилось с близким тебе человеком? Не иметь возможности прийти на его могилку, поплакать, поговорить по душам.

Но ее сентиментальная сентенция осталась безответной. Оля сосредоточенно думала о чем-то другом.

— Точно, — пробормотала она. — Раз его тут похоронили, то жить под своим прежним именем он уже не может. Значит, он живет под чьим-то чужим. А под чьим?

И, окинув диким взглядом подругу и могилы вокруг них, Оля воскликнула:

— Нам надо бежать!

— Куда?

— Боюсь, что снова к Кристине. Только она может знать, под чьим именем нынче скрывается ее муж!

— Ты думаешь, кража Красавчика и его портрета имеет ко всей этой истории какое-то отношение?

— Я больше чем уверена, что это так!

— Тогда я тоже с тобой! — заявила Катюша.

И, садясь в машину, сочла нужным пояснить свою позицию:

— Красть коня друг у друга они могут сколько им заблагорассудится, хоть до морковкиного заговенья пусть крадут. Но картину, за которую мне еще никто даже не заплатил, они брать уже не имеют права!

У Кристины им рады не были. Сама хозяйка к подругам даже не вышла. Ответ прокричала из окна второго этажа своего коттеджа:

— Какой еще муж? Всем вокруг известно, что он у меня давно умер. У меня и документ на сей счет имеется. Не знаю, что вы там себе придумали, я много лет уже вдова, с другой версией милости просим в психушку.