Книга Ложка яда для носорога, страница 96 – Анастасия Хомина

— Ну вот, тебе не так скучно здесь, как ты говоришь, — пожурила я Ваню.

— Меня от этой заботы скоро тошнить начнет. Я очень люблю Машеньку, но ее гиперопека делает из меня не мужчину, а неприспособленное к жизни существо, — опять заныл Иван.

— Хорошо, — замахала я руками, понимая, что приятель завел свою шарманку по новому кругу. — Пойду пообщаюсь с Борисом Федоровичем.

Я вышла из палаты и направилась в сторону кабинета заведующего. Постучав в дверь, заглянула и спросила:

— Можно?

Борис Федорович оторвал взгляд от документов, сфокусировался на мне и показательно вздохнул:

— Проходите.

Я присела на стул для посетителей.

— Как Макс? — тревожно спросила у заведующего.

— Динамика положительная, но он все еще не пришел в себя, — развел тот руками.

— Почему так долго? Разве это хорошо? — обеспокоенно призвала я его к ответу.

— Не хорошо, но и не плохо. Организм вашего друга находится в так называемой спячке, чтобы быстрее восстановиться, — пояснил врач.

— И сколько еще это займет? — нахмурилась я.

— Я не могу ответить на этот вопрос. Возможно, день, а может, и неделю. Самое интересное, что все жизненные показатели в норме. Даже давление такое, хоть в космос запускай.

— Тогда почему он все еще в этой спячке? — не желала униматься я, нервно барабаня пальцами по столешнице.

— Потому что наш мозг сам знает, как лучше. Как только не будет никакой опасности, он даст сигнал к пробуждению, — пояснил Борис Федорович понятным мне языком.

Я обреченно кивнула, принимая действительность, и задала другой вопрос:

— А как состояние Вани? Почему вы его не выписываете?

— У Ивана плохие показатели ЭКГ. Был нарушен сердечный ритм. Сегодня показатели пришли в норму, и если такой результат сохранится, то через пару дней я выпишу вашего неуемного приятеля. Поверьте, он успел достать уже весь персонал, — возвел он глаза к потолку.

В дверь постучали, прерывая наш разговор, и в кабинет вихрем влетела запыхавшаяся медсестра.

— Борис Федорович, там ваш пациент в реанимации, Орлов, пришел в себя и буянит. Срывает капельницы и орет, чтобы его немедленно отпустили, — пожаловалась девушка.

Я вскочила, уронив стул.

— Макс очнулся?

— Александра, успокойтесь, — строго приказал заведующий, поднимаясь со стула,но я не желала его слушать.

— Пошлите скорее, я хочу его увидеть, — потребовала, подавшись к двери.

— Я вас не пущу в реанимацию, — насупился Борис Федорович.

«Куда ты денешься!» — пронеслось в голове, и я вылетела следом за мужчиной из кабинета. Подходя к реанимации, услышала крик Макса, и губы расползлись в радостной улыбке до ушей.

— Где этот ваш Борис Федорович? — бесновал Максим. — Немедленно позовите его.

— Он уже идет, — услышала я звонкий голос.

— Что-то не торопится, — рявкнул друг.

Мы как раз подошли к дверям реанимационной палаты, и я сквозь стекло увидела Макса. Заведующий вошел в палату, закрывая у меня перед носом дверь.

— Почему не тороплюсь? Как видите, я уже здесь, — с долей сарказма произнес он.

— Медленно ходите, — огрызнулся Максим в ответ.

Я прижалась носом к стеклу, жадно рассматривая друга. За эти дни он ни капельки не изменился, даже не похудел. Глаза наполнились слезами счастья. Как же, оказывается, я была напряжена все это время, даже не замечала своего состояния.

— Выписывайте меня, — потребовал Макс, глядя в упор на заведующего.