Книга Аттракцион мусорного ведра, страница 66 – Анастасия Хомина

Я осмотрела всех людей в студии и не увидела среди них сестру.

— А где Ксения Соколова? —спросила я, подойдя к фотографу.

— На выездной съемке, — машинально ответил он, не поднимая головы от фотокамеры.

— Понятно, — буркнула я.

Арнольд, наконец, оторвал глаза от фотоаппарата и уставился на меня.

— Класс, — выдохнул он. — Тебя сейчас мать родная не узнает.

Я ухмыльнулась: она меня сейчас в любом виде не узнает, потому что видела только в младенческом возрасте.

— Ты шикарно выглядишь, — добавил Арнольд.

— Издеваешься? — взорвалась я.

— Ты чего? — опешил фотограф.

— Пошел бы сейчас со мной в кафе или на прогулку? — рыкнула я.

— Нет, — отчаянно замотал он головой.

— Так зачем ты говоришь, что я шикарно выгляжу, когда это не так?! — заорала я.

— Так я же говорю про образ, — возмутился Арнольд и принюхался. — У нас появились новые духи в арсенале?

Я испуганно отпрыгнула в сторону.

— Воняешь, как канализация, — радостно оповестил он.

Я еле сдержалась, чтобы не зарычать.

— Давай работать, — буркнула я.

— Окей, — довольно прищурился Арнольд. — Концепция съемки такая: сиди и жри.

— Что, прости? — нахмурилась я, переводя взгляд, полный ужаса, на заполненный едой стол.

— Садись, — приказал он, указывая на единственный стул перед столом. — Есть будешь то, что я скажу, чтобы не портить общий вид.

Я уселась и осмотрела пространство вокруг себя. В центре стола стояло огромное блюдо с запеченной курицей, которая на вид весила не меньше трех килограммов. Вокруг птички сверкал аппетитной корочкой картофель одинакового размера, щедро усыпанный укропом. Тут и там виднелись большие миски с разнообразными салатами. Штук двадцать красивых тарелочек радовало взгляд аппетитной нарезкой из сыров, колбас и мяса. Я насчитала двенадцать видов бутербродов, тут и там пестрела разнообразная закуска. И это все разбавляли тарелки с нарезанными овощами и фруктами, оливками, маслинами, красной и черной икрой. От такого изобилия разбегались глаза. Завершив рассматривать стол, я уставилась на Арнольда в ожидании дальнейших указаний.

— Бери ложку и начинай запихивать в себя салат, — не заставил он себя ждать.

Я вздохнула и схватила столовый прибор. Почерпнув ложкой немного оливье, отправила его в рот.

— Нет! — завизжал Арнольд.

Я проглотила салат и нахмурилась.

— Что не так?

— Ты не вресторане, — рявкнул он. — Там будешь выпендриваться. Ты должна жрать. Зачерпывай ложку с горкой и запихивай себе в рот.

Не успела я донести новую ложку салата до рта, как Арнольд вновь заорал:

— Не так!

— А как? — разозлилась я.

Фотограф зарычал и бросился ко мне. Выхватил из моих рук ложку и зачерпнул чуть ли не полмиски салата.

— Я не впихну это в себя, — возмутилась я. — У меня рот так не откроется.

— И не надо, — так спокойно ответил Арнольд, что я недоверчиво покосилась на него. — Ты должна не есть, а заглатывать еду, как свинья. Жадно набрасываешься на овощное месиво и запихиваешь его себе в рот, размазывая по лицу.

Я открыла рот и тупо заморгала. Арнольд, увидев мое замешательство, поспешно запихнул в меня ложку. При этом все, что не влезло в мой рот, осело на щеках, подбородке, шее и одежде.

— Отлично, — азартно крикнул он и бросился фотографировать. — Продолжай хомячить, — рявкнул он, выводя меня из ступора.

Я активно заработала челюстью и с трудом проглотила салат.