Онлайн книга «Человек-кошмар»
|
– Принесла нелегкая, – проворчал Миллз, глядя на сотрудников регионального таблоида, известного своим девизом «Мы рассказываем Историю, и ничего кроме Истории». – Господи. – Бен задернул занавеску и отвернулся от окна. Мотылек вернулся на абажур, отбрасывая тени на потолок. Не сводя с него глаз, Блу сказала: – Мы с ними разберемся. – Хотя, конечно, не каждому дано работать так быстро, как вам, Бен, – добавил Миллз. Писатель, казалось, собирался что-то возразить, но сдержался и лишь проводил их до двери. Вместе они вышли на хорошо освещенную веранду, где еще один мотылек бился о встроенную в потолок лампочку. Миллз следил за его полетом. – Когда у вас будет возможность, сообщите нам о своем местонахождении в дни убийств. – Хотите сказать, что собираетесь проверять мое алиби? – Иначе мы бы плохо делали свою работу. – Мы действуем строго по протоколу, – сказала Блу. – Понимаю, – ответил ей Бен. – Чем скорее, тем лучше, чтобы вы могли спокойно жить дальше, – добавила Блу. – А пока патрульная машина будет круглосуточно дежурить у вашего дома – ради безопасности вашей семьи. Они пожали друг другу руки, пообещав обмениваться любой появляющейся по делу информацией. Миллз начал спускаться по ступенькам крыльца, но остановился, услышав голос Бена. – Детективы… – Бен стоял, прислонившись к косяку дверного проема и скрестив руки на груди. Репортеры уже вовсю щелкали затворами фотоаппаратов, а ему, казалось, это нравилось. – Вы собираетесь читать мою книгу? – Конечно, – сказал Миллз. – Но если есть еще что-то, что нам нужно знать уже сейчас… – В книге Пугало забирает следующую жертву через два дня. Ею станет одинокий старик. Недавно овдовевший. Миллз стиснул зубы. – Это угроза, мистер Букмен? – Нет. Всего лишь дружеское предупреждение. Ранее Бенджамину было десять, а Эмили двенадцать, когда дедушка Роберт рассказал им о Баку. В детстве, когда они проводили лето в Блэквуде, Бенджамин и Эмили – которую тогда мучили кошмары – всегда жили в одной комнате. Один кошмар повторялся пять ужасных ночей подряд. И только в последнюю, пятую ночь, когда Бен вскочил с кровати и бросился через всю комнату, чтобы успокоить сестру, она рассказала, что ей снилось. – Это все из-за деревьев, – призналась она. Бену нравились блэквудские дубы, то, как изгибались их темные ветви, словно деревья были живыми, поэтому он с интересом слушал объяснения сестры. – Стоит мне уснуть, как они оживают. Это не смешно, Бен. – Я не смеюсь. – Ты вот-вот засмеешься. Ты же улыбаешься. – Потому что мы боимся разных вещей, Эм. – Да ты вообще ничего не боишься. – Что дальше? Про деревья? Она легла на бок, опершись на локоть. – Их ветки становятся руками, они тянут меня к себе и душат. Я не могу дышать. А та жидкость, которая из них иногда сочится, это вовсе не будущий сироп, как говорит дедушка. Это… – Что? – Гниль. И кровь. Целая смесь всяких гадостей, и я все еще чувствую ее запах, даже когда проснусь. – Это не по-настоящему, Эм. Это все у тебя в голове. Она фыркнула, отвернулась к потолку и натянула одеяло до шеи. – Ее пьют мотыльки. Ту штуку, что течет из деревьев. На шестую ночь в их комнату вошел дедушка Роберт, в руках – только свеча, освещающая его красивое лицо. Усевшись на трехногий табурет, поставленный между их кроватями, он поведал им одну историю. Бен сидел, прислонившись к изголовью и замерев в тягостном предвкушении, а Эмили лежала, укутавшись в одеяло до самого носа. Она была в бешенстве от того, что Бен рассказал взрослому о ее кошмаре. |