Книга Человек-кошмар, страница 154 – Джеймс Х. Маркерт

Но я видела его раньше, возразила Бри.

По телевизору. В новостях, объяснил ей Бен. Его часто показывают. Поэтому ты его и видела.

– Иногда мне нужно смотреть на полную бутылку, чтобы помнить, – сказал Миллз. – Чтобы держать себя в руках. Порой я даже наливаю себе стакан.

– Зачем?

– Чтобы была возможность потом вылить.

– Как давно вы не пьете?

– С тех пор, как Саманте исполнилось девять.

Бен бросил взгляд на маячившую на столешнице бутылку.

– А я всего несколько часов.

– Считай, целую жизнь. – Миллз допил остатки воды и поставил кружку рядом с раковиной. – Целую гребаную жизнь, – повторил он, изучающе глядя на Бена. – Может, я был неправ насчет вас.

– В каком смысле?

– Расскажите о рисунках. Тех, что мы нашли в ящике вашего стола, после того как исчез Девон.

– Вряд ли это важно.

– Может, и так. Но на данный момент это все, что у нас есть.

Бен смотрел, как съевшая одним ходом две шашки тети Эмили Бри расплывается в торжествующей улыбке.

– Я любил своего младшего брата.

– Не сомневаюсь. И вы защищали его, так? Расскажите о рисунках. Я ведь знаю, что на них изображено. Крикун. Пугало. Кровавая бойня из «Пульса». Абсолютно каждый злодей из всех ваших будущих книг был в деталях изображен на этих набросках за многие годы до того, как вы о них написали. Немного больная фантазия для подростка, Бен.

– Угу. И еще более больная для шестилетнего ребенка.

– Это ведь не вы нарисовали их, правда?

– Не я. – Бен попытался сосредоточиться на своей сестре и дочери. – Девон был странным. Ему было шесть… семь лет… когда он это нарисовал. Как-то раз я застукал его за рисованием Пугала. Все эти коконы, кровь, порубленные на куски тела. Он оглянулся через плечо и сказал: «Посмотри, Бенджамин. Видишь, я воплощаю это в жизнь». Я ведь был его старшим братом. Любил его. И не хотел, чтобы люди считали его чокнутым. Поэтому я забрал эти рисунки. Спрятал их в ящике своегостола, чтобы защитить его.

– Хотите сказать, ваши книги?..

– Я сам их написал, – ответил Бен. – Но истории в их основе придуманы Девоном. Порождены его умом. Это его идеи, которые он изложил мне давным-давно. Его мир. А я всего лишь сосуд.

– Тогда зачем?

– Что «зачем»?

– Зачем вы их написали? Почему почувствовали необходимость изложить это на бумаге? Даже дошли до того, что опубликовали их.

– Потому что люблю книги. Умею обращаться со словами. И всегда хотел стать писателем. Я… Знаю, звучит безумно, но я думал… Мы ведь так и не нашли тело, понимаете? Это терзало меня. И я никогда не был уверен. Не то что Эмили, которая считала, что Девон мертв.

– И вы рассчитывали, что, написав эти книги, сможете уговорить его вернуться?

Бен покачал головой, хотя, оглядываясь назад, был уже ни в чем не уверен.

– Я писал их в надежде на катарсис. Хотел избавиться от чувства вины, с которым никак не мог справиться. А когда «Летнее царство» вдруг стало бестселлером, я уже не мог остановиться. Продолжал писать, думая, что это именно то, чего бы хотел Девон. Я стал заложником собственного успеха.

– А «Пугало»? Чем этот роман отличался от остальных?

– Не уверен, но, возможно, это как-то связано с тем, что я открыл в детстве одну книгу. История меня захватила. Была именно такой, какую я всегда мечтал написать – сочетание идеи Девона и чувства, которое я испытал, открыв в детстве ту книгу. Пока держал ее открытой и пока дедушка Роберт не закричал, чтобы я ее закрыл.