Книга Убийство на улице Доброй Надежды. Два врача, одно преступление и правда, которую нельзя спрятать, страница 6 – Бенджамин Гилмер

Мы познакомились в начале 2000-х годов в летнем лагере для талантливых школьников в Северной Каролине. Я преподавал там нейробиологию, а Дейдре – современный танец. Мы влюбились друг в друга за эпистемиологическими дискуссиями о роли нейронов в танцевальном искусстве и обсуждением маршрутов совместных путешествий. Я не смог устоять перед ее любознательностью, жизнерадостностью и тонким чувством юмора. Во время учебы на медицинском факультете я раз в пару недель пересекал на своей видавшей виды «хонде» все Восточное побережье, чтобы повидаться с Дейдре в Нью-Йорке.

Но по-настоящему мы сблизились после того, как я уговорил ее провести со мной лето в самой известной психиатрической клинике Северной Каролины, где я проходил свою первую студенческую практику, работая с пациентками подросткового возраста, пережившими тяжелую психологическую травму. Дейдре согласилась собрать вещички, приехать в Моргантон и учить моих пациенток йоге только ради того, чтобы быть со мной. Тогда я понял, что хочу жениться на ней. Не каждая женщина способна на такое.

Уложив сына спать, мы с женой расположились с бокалами вина на заднем крыльце дома. В то время Каю было два года, и угомонить его было непросто. К тому же он наверняка почувствовал радостное возбуждение своих родителей.

– Помнишь, что здесь творилось, когда мы купили этот дом? – спросила Дейдре, вытянув ноги прямо перед собой. Она была на седьмом месяце беременности, поэтому бокал вина в ее руке имел скорее символическое значение. Сделав маленький глоток, она передала его мне. – Казалось, этот двор нам в жизни не расчистить. Помнишь, какой бардак нам достался?

– Я боялся, что мы так и не рассчитаемся по этой ипотеке, – сказал я.

– Может, еще и не рассчитаемся. Тебе придется вкалывать по полной программе, – ответила Дейдре с улыбкой.

Мы немного помолчали, глядя на июньских светлячков. Несколько лет экономии на всем. Жизнь великовозрастного студента-медика и профессиональной артистки было трудно назвать спокойной и устроенной. Но этим вечером все, похоже, стало на свои места. Сидя на крыльце нашего общего дома и прислушиваясь к тихому посапыванию нашего сына, я подумал: «А знаешь что? Наверное, теперь у нас точно все получится».

– Мы же всегда этого хотели. Наконец-то у меня есть работа, которая будет кормить и позволит рассчитываться за наш общий дом, – сказал я.

– И еще один ребенок, – продолжила Дейдре, положив ладони на живот.

– Начинается новая жизнь. Наверное, трудные времена позади, – произнес я.

– Хорошо, если бы ты оказался прав, – ответила Дейдре.

А я был неправ. Совсем неправ.

В мой первый рабочий день я проснулся пораньше. Тихо выбрался из кровати, чтобы не разбудить Дейдре, взял в гардеробной мою самую формальную рубашку, заглянул в спальню Кая и потихоньку спустился на кухню выпить кофе. Я принял душ и побрился еще до рассвета и в шесть утра уже сидел в машине. Первые солнечные лучи уже пробивались сквозь ветки сосен. Выехав из Эшвилла, я задумался о предстоящем дне.

Что принесут эти первые часы в качестве полноценного доктора? Как пройдет знакомство с персоналом и пациентами – людьми, с которыми мне, возможно, предстоит работать всю жизнь?

Пейзажи вокруг шоссе были восхитительны: вековые леса, блистающие утренней росой опушки, извилистые горные ручьи. Казалось, что большой город (так сельские жители этих мест называли Эшвилл) остался на другом конце света. Аппалачи – старые горы, собственно говоря, старейшие на планете. Ущелья вокруг них образовались много миллионов лет назад, а люди живут в этих долинах с незапамятных времен.