Книга Убийство на улице Доброй Надежды. Два врача, одно преступление и правда, которую нельзя спрятать, страница 104 – Бенджамин Гилмер

Но в моем понимании, вот уже десять лет Винс не был в безопасности и уж точно не получал действенной помощи в тюрьмах Вирджинии. Разве отказ в предоставлении необходимой медицинской помощи больным заключенным не является жестоким и необычным наказанием? По Гиппократу, это значит навредить.

Я задумался. Если в местах лишения свободы так много душевнобольных, то не будет большой натяжкой предположить, что они оказались там в том числе по причине своих психиатрических заболеваний, если не главным образом из-за этого. А если так, то отправлять правосудие нужно еще до того, как человеку понадобится адвокат или он окажется за решеткой. Возможно, в кабинете психиатра или на приеме у школьного психолога.

Работая над аффидевитом для ходатайства о помиловании, я ловил себя на размышлениях о правосудии в самом широком смысле. А посещая Винса в тюрьме, целиком и полностью погружался в реалии человека, пытающегося выжить в заключении, и испытывал все большую благодарность к некоторым надзирателям за их сострадание. К тому же это вселяло надежду. Если работники исправительного учреждения смогли увидеть в Винсе человека и ощутимо облегчить его жизнь, значит, сложившееся положение дел можно изменить. И не только ради Винса, а ради всех нас.

Вызволение человека из тюрьмы занимает очень много времени. Нужно исписать горы бумаг, провести многомесячные изыскания и опросить великое множество специалистов. И все это не считая медлительной политической кухни. Работа по подготовке ходатайства о помиловании Винса продолжалась на протяжении 2014, 2015 и начала 2016 годов. За это время Джери и Дон успели забеременеть и родить. Мы с Дейдре отдали Дон оранжевую прогулочную коляску Леи, просмотрели фото младенцев, посоветовали полезные книги и поделились опытом ухода за новорожденными, не прерывая работы по освобождению из тюрьмы неизлечимо больного человека.

Дон и Джери стали частью моей жизни, а я – их. Общая цель сблизила нас, и чем больше я узнавал этих женщин, тем больше восхищался их увлеченностью и преданностью делу предоставления юридической помощи тем, кто ее лишен. Каждая из них могла бы заниматься значительно более доходной юридической практикой. Однажды я в шутку сказал Дон, что она прямо как семейный врач – делает важную, но недооцененную и низкооплачиваемую работу.

– Все советовали мне идти в корпоративное право, а я просто не смогла, и все тут, – рассмеялась она.

– Аналогично, только мне советовали кардиологию, – сказал я.

Многочасовые поездки в Мэрион, долгие телефонные обсуждения стратегии и совместная работа над составлением ходатайства закаляли наше взаимное доверие. И мы не забывали, что в основу этого доверия положено справедливое возмущение несправедливым отношением к психически нездоровым людям в судах и тюрьмах нашей страны. Нами руководил праведный гнев.

Порой он выплескивался наружу.

В один из субботних дней мая 2016 года я приехал в Мэрион навестить Винса. Особых новостей для него не было, но я, как обычно, старался следить за его здоровьем и настроением. Доктора Энгликера так никем и не заменили, так что в моем лице у Винса был лечащий врач и юрист. И, разумеется, друг.

Однако такое сочетание ролей не слишком устраивало нового начальника тюрьмы. В тот день в бюро пропусков мне было сказано, что в тюрьму меня не пустят.